– Ты в порядке?

– Да, все сделала. Но так устала…

Наде хотелось услышать от него и похвалу за то, что “все сделала”, и сочувствие, потому что “так устала”. И – еще немного бархатистости в голосе. Но добрый Дима уже превратился в прежнего Диму – холодноватого, резкого, знающего себе цену.

Он недовольно сказал:

– А что так долго? Уже двенадцатый час!

– Ты уже спишь? – глупо спросила она. Могла б догадаться, что он рассердится: приличные люди никогда после одиннадцати не звонят.

– Ладно, сама виновата, – продолжил Дима. – Значит, поедешь, в чем есть.

– О чем ты? Куда поеду? – заволновалась Надя.

– Мы уезжаем в Питер, – отрезал Полуянов.

– Что-о?

– Мы с тобой, ты да я, сейчас едем в Санкт-Петербург. В Ленинград. В Северную Пальмиру. В город на Неве. Поняла?

– Но…

– Никаких “но”. С “трех вокзалов” не уезжай. Переходи на Ленинградский и жди меня там. Возле касс.

Скоро буду.

В голове у Нади вертелся миллион вопросов: зачем? Почему так срочно? Где они в Питере будут жить? И чем заниматься? Но Дима все равно по телефону ей ничего не расскажет. А Надя сейчас хоть на Чукотку готова ехать – только б не домой.

И только бы не быть в одиночестве.

Она сжала руками горло – испытанный способ, чтобы голос не дрожал и не срывался.

– Хорошо, Дима. Я тебя жду. Может быть, мне пока купить билеты?

Полуянов, кажется, уже настроившийся на ее миллион вопросов, облегченно сказал:

– Умничка. Жди… А про билеты забудь. Лучше зубную щетку купи. И чего там еще тебе нужно.

* * *Дима сказал, что поедут они “по-левому” – договорятся с проводницей.

– В общем вагоне? – уточнила Надя.

– Почему в общем? В спальном.

– В СВ?! Туда уж точно не пустят, – предсказала Надя.

Но они вышли на перрон, смешались с потоком пассажиров, остановились подле спального… У остальных вагонов кипела веселая суета, а здесь стояла лишь грустная проводница. “Билет в СВ дороже, чем на самолет, – объяснил Полуянов. – Вот никто и не ездит”.

Он уверенно подкатился к тетеньке в новой, с иголочки, железнодорожной форме. Надя стояла в сторонке, смущенно сутулилась. Она очень не любила, когда отшивают. Однако… Димина просьба была встречена на “ура”. Проводница заулыбалась, засверкала золотыми зубами: “Проходите, устраивайтесь! Сейчас печеньица принесу!"""

"Дима подал Наде руку и помог войти в вагон.

Она с удовольствием осмотрелась. Ну и красота! Пол устилает чистенькая ковровая дорожка, на окнах – накрахмаленные занавески, по стене развешаны кашпо с ухоженными цветами. Надя порадовалась, что успела отчистить в вокзальном туалете сапоги от деревенской грязи. В таком вагоне наследить – нога не подымается!

В купе оказалось уютно, как в западном фильме: топорщатся крахмальными наволочками подушки, со столика подмигивает букет астр.