Но с каждым километром дальше от столицы дома становились плоше. Да и люди, мелькавшие на платформах, постепенно “переодевались” из хороших кожаных курток в убогие пальто, а то и вовсе в телогрейки.

– Деревня наша – страшная глушь, – предупреждал ее Дима. – И ехать долго, и потом еще пешком топать…

Но Надя, как оказалось, не вполне представляла себе всех масштабов глуши и сложности задания, с которым ей предстояло справляться.

Через два с половиной часа электричка доставила ее в городок Балакиреве. Подле платформы драные собаки играли свадьбу. У магазинчика кучковались озабоченные мужички.

Ни одного трезвого среди них не было. Надя с достоинством пропустила мимо ушей их комментарии насчет “сисек, как у коровы” и быстрым шагом отправилась в сторону центра – туда, где высились пятиэтажные хрущобы. У первого же трезвого с виду мужика Надя спросила, как добраться до села Рюмина. Неулыбчивый житель городка Балакиреве ответил, что ходу туда один час. Потом прищурился на Надю и добавил: “А тебе – и все полтора. – Неопределенно махнул рукой:

– Иди прямо, а потом указатель увидишь”.

Указатель гласил, что до деревни Хрюмино (буква Х была пририсована от руки) – шесть километров.

Надя попыталась вспомнить, когда в последний раз так далеко ходила пешком. “Может, вернуться? Нет. Дима засмеет. Дойду. Не расклеюсь. Да и в Москве делать мне абсолютно нечего”.

Надя плотней запахнула куртку и направилась в сторону Рюмина.

""И всегда, во всякое время тиха и неспешна здесь жизнь… И какая сила кругом, какое здоровье в этой бездейственной тиши…” – это, кажется, из “Дворянского гнезда”.

Надя шагала по залитой недавними дождями грунтовой дороге, вспоминала любимого Тургенева.

И чуть не впервые в жизни подумала: “А ведь прав оказался другой классик. Верно говорил о декабристах – и, наверное, о дворянах вообще: страшно далеки они от народа… Какая тут, где – сила? Какое – здоровье ? Глушь, убожество, пьянство…

Сначала Надя надеялась поймать попутку. Но пока ей попался трактор с развеселыми мужичками в кабине. Завидев Надю, проржавелый агрегат услужливо притормозил. Мужички принялись наперебой зазывать ее в кабину. Их речь была густо сдобрена матюками. Надя быстро осмотрела разгоряченные выпивкой физиономии и с достоинством ответила: “Спасибо, я прогуляюсь”.

Но назойливый трактор еще долго шел на малом ходу, надеясь заполучить большегрудую молодую попутчицу. Когда водитель, отчаявшись, прибавил газу, обдав Надю отвратительным запахом солярки, она решила: “Услышу мотор – в лесу буду прятаться. Пока не проедет. Такие попутки ловить – себе дороже”. И – снова мысленно обругала Полуянова. Ехал бы сам в свое Рюмине! А то ее в чертову глушь послал – и сидит, видите ли, срочную статью пишет.