Договорились?

Значит, Полуянов к ней не приедет! Ну, конечно же, нет, с чего это она вдруг решила?! Разумеется, никому не хочется делить с ней пустоту квартиры и видеть мамину фотографию, перечеркнутую траурной лентой, и стопку водки, прикрытую куском хлеба, и мамины книги, и ее одежду, и косметику, и цветы! Надя почувствовала, как недавние слезы закипели от гнева. Она в ярости выпалила:

– Ты такой же.., такая же, – она полсекунды поколебалась и выпалила непривычное слово, – сволочь! Как и все они! Всем вам на меня наплевать!!!

– Надя, ты поняла, про какие часы я говорю? – спокойно переспросил Полуянов.

– Оставь меня в покое! – Рыдания опять вернулись, бились в горле, душили.

– Прекрати истерику! – рявкнул Дима. – И не вздумай бросать трубку. У нас проблемы, ты понимаешь? У обоих – проблемы! А ты канючишь. Хорошо, сиди дома, реви. Только на мои похороны потом не забудь заглянуть, о'кейчик?

– Ты.., ты о чем?

– Я тебе сказал – приезжай к часам! – проклокотал он. – Все узнаешь. Через сорок минут, чтоб была, ясно?!

Родион приплелся на разговор. Тыкался мокрым носярой в Надину ногу, тихонько постанывал. “Не могу его видеть!” – Надя еле удержалась, чтобы не отшвырнуть собаку.

– Хорошо, я приеду. – Она изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал по-деловому и сухо. И положила трубку.

Надя хорошо поняла, о каких часах говорил Дима. Ей даже вспоминать не пришлось. Ну конечно: Полуянов имеет в виду часы на фасаде Кукольного театра имени Образцова. Это у них единственная точка соприкосновения, та ниточка, что тянется из Надиного детства. Тогда они только переехали в Москву, и на первые в жизни каникулы мама подарила ей билеты в Театр кукол. Радостно размахивала заветными бумажками, рассказывала, с каким трудом удалось их достать. Надя тогда не очень понимала, что значит “достать”, но была счастлива и за себя, и за маму. Они обе готовились к важному событию – в театр-то не каждый день ходишь и даже не каждый месяц! Вымыли головы, отутюжили одежду… А в тот день мама заболела, и Надя переживала за нее и расстраивалась, что билеты пропадут. Но мамуля, конечно же, нашла выход. “В театр тебя поведет Дима, – сказала она. – Сын тети Жени. Он уже взрослый, восьмиклассник. Так что веди себя как большая”."

"Надя на всю жизнь запомнила, как пришел красивейший из всех мальчишек Дима в костюме с настоящим галстуком, как они вместе ехали в метро и как он говорил ей: “Смотри мне, мелкота, не канючь. Я тебе не мама, по лбу дам – и все дела”. Но Надя и не канючила. Разве можно капризничать, когда тебе так повезло? Все малыши пришли в театр с родителями, их волокут за руки, на них покрикивают, а с тобой обращаются, как со взрослой! Дима действительно вел себя с ней, как с равной.