Желяев по-прежнему стоял у окна лицом к Диме. Скрестил руки на груди. Говорил мерно, ровно, спокойно.

– Ты, Дима, по всему судя, нащупал правильный след. Но только – нащупал… Ты, друг мой, похоже, верно догадался: все началось тогда, в семьдесят восьмом году. Началось еще в университете с самоубийства Ленки Коноваловой. И с того, что избили Шепилова. Но ты решил, что в обоих событиях виноват Котов. Или я. А почему именно мы? Один из нас? Почему не кто-то еще ? Не третье лицо ?

Желяев сделал пару шагов ближе к Диме и впился взглядом ему в лицо. Тот невольно отвел глаза.

– Почему не предположить, что Коновалова встречалась не с Котовым, не со мной – а с другим, посторонним парнем? Почему не он довел ее до самоубийства? Почему не он избил Шепилова? Почему не он стал убивать всех сейчас?

– Я не верю, – прохрипел Дима.

– Не верь, – легко согласился Желяев. – Но если б убийцей был я, я бы тут с тобой разговоры не разговаривал. Твой труп давно бы валялся в моем подъезде. А я сам здесь даже не появился бы. Неужели это так трудно понять?

Тоненький луч – лучик надежды – засиял где-то в самой глубине Диминого существа. Сейчас, избитый, с гудящей головой, он не мог мыслить логически – да и вовсе не мог мыслить! – но подсознание его услужливо соглашалось с Желяевым. Оно прямо-таки вопило: “Он прав, прав!.. Если бы они хотели – они б давно меня убили!.. Так что же получается?.. Не все кончено? И я еще буду жить?..""

– У нас еще есть немного времени, – продолжил Желяев. – Савельев, развяжи его. А ты, Полуянов, не дергайся. Тогда я тебе все расскажу. Глядишь, напишешь ты, Дима, статейку – а она нам и поможет…

Капитан подошел к креслу. Развязал Димину левую руку, потом правую. Отошел, сел на диван, взял автомат на колени, дружески предупредил:

– Только давай без глупостей. А то ногу отстрелю. Дима с наслаждением потянулся. Затем принялся мять затекшие руки: правой – левую, левой – правую. Желяев по-прежнему стоял прямо перед ним. Сказал тусклым голосом:

– Итак, наш непрошеный детектив Дима, ты хочешь узнать, как все дело было?

– Хочу, – хрипло произнес Полуянов.

– Ну, тогда вернемся для начала в одна тысяча девятьсот семьдесят восьмой год. Ленинград, Васильевский остров, государственный Технический университет. Январь, холода, сессия… У студентки с нашего курса, высокомерной красавицы Ленки Коноваловой, действительно имел место роман. Но она – что касается дел сердечных – была девочкой скрытной. И ни с кем об увлечении своем не говорила, даже с трещотками-подружками. А хахалем ее являлся не Котов. И не я. И не Шепилов. Хотя Шепилов, замечу в скобках, был в нее влюблен. Но не ему она отвечала взаимностью. Она любила, и встречалась, и имела половую связь совсем с другим человеком – назовем его пока тот парень.