Лучше прогуляться, словно простому человеку, три квартала вверх по Большой Дмитровке. И договориться о том, чтобы войти в Генпрокуратуру с какого-нибудь неприметного подъезда. Какой-либо огласки следует избежать.

Да, надо идти, окончательно решил Котов. Причем завтра же. Встретить, как он привык делать, неприятности лицом к лицу, с открытым забралом.

Идти. Решено. Однако… Однако рассказывать в прокуратуре правду, об этом не может быть и речи. Значит, надо умело дозировать ложь. Мешать ее с полуправдой. Вопрос теперь заключается в следующем: каким должно быть соотношение лжи и полуправды? Что он может рассказать, чтобы история выглядела подобием правды? И чего нельзя говорить ни в коем случае?

Вот эту новую историю происшедшего ему следует придумать сегодня же.

Придумать – и поверить в нее. Поверить самому настолько хорошо, чтобы ни один каверзный, неожиданный или въедливый вопрос следователя не сбил его с толку. Не застал врасплох.

В общих чертах та история, которой следовало заместить правду, в голове у Константина Семеновича была готова. На окончательную ее доводку и шлифовку у него оставалось еще более двадцати часов.

Вполне достаточный срок.

Дима. То же самое времяФамилия “Шепилов” также имелась в Интернете, и в немалом количестве. Дима попросил, чтобы поисковый сервер рассортировал упоминания о “Шепилове” по релевантности . В итоге в длинном перечне сайтов оказались вначале документы, где искомая фамилия упоминалась чаще всего. А первой в списке оказалась публикация в газете “Деловой мир” от двадцать второго ноября девяносто четвертого года. Дима открыл страничку, пробежал глазами. Типичнейшая “заказуха”.

""Скажите, Андрей Ильич (верноподданнически спрашивал Шепилова журналер), с чего начался ваш бизнес?

Шепилов: Началось все (Диме так и виделось за этими строками, как тот сидит, вальяжно откинувшись в креслах) в конце восьмидесятых годов в Петербурге, который тогда еще был Ленинградом.

Я преподавал на кафедре кибернетики Ленинградского технического университета, защитил диссертацию по методам математического моделирования. Тогдашняя моя работа была тесно связана с ЭВМ. По счастью, я имел возможность часто выезжать за границу – у нашего вуза имелись тесные связи с университетом во Франкфурте. Я невольно сравнивал развитие вычислительной техники в СССР и за рубежом. И хотя наши программисты уже в те годы могли дать сто очков вперед западным коллегам, однако в оснащенности техникой, в особенности персональными компьютерами, мы отставали, как в то время мне казалось, навсегда…

И что вы тогда предприняли? (подобострастно спрашивал журналист).

Шепилов: Детали для первого персонального компьютера я привез из Германии в Питер в восемьдесят девятом году.