– А что мы будем делать завтра здесь, в Питере? – спросила Надя, заглядывая на ходу снизу вверх, в Димино лицо.

– Хорошо бы найти того парня, того Р. из маминого дневника, что жил тогда с нашим холодильным психом Ефремовым в одной комнате. Это ж самый непосредственный свидетель его безумия. Или – вдруг маньяк и его тоже пришиб?.. И еще хорошо бы поднять архивы ленинградской “Скорой-психиатрички” – может, там остались следы госпитализации товарища Ефремова? Ну а если и они вдруг исчезли – это тоже многое объясняет, правда?

Они перебежали по диагонали широкую проезжую часть Владимирского проспекта.

Собор теперь возвышался прямо над ними – но отчего-то не подавлял своей величиной, не отпугивал. Надя достала из сумочки малую денежку и сунула одинокой нищей: согбенной, замотанной в платок старушонке.

– А я никогда попрошайкам не подаю, – вздохнул Дима. – Я заметил: как подам кому – сразу со мной какая-нибудь пакость случается.

Надя хотела было сказать: “Это ты просто оправдываешь свою бесчувственность”, – но произнесла другое:

– А почему ты араба тоже считаешь возможным убийцей? Ведь его уже нет в живых!

– Вот именно! – воскликнул Дима.

 – Именно! Араб хотя и террорист, но по совместительству – мультимиллионер. А вдруг он моей и твоей маме что-то по завещанию отстегнул? Миллион-другой долларов на бедность? Ведь они ему тогда, двадцать лет назад, жизнь спасли!..

– Ну, отстегнул – и отстегнул, – дернула плечом Надя. – Убивать-то женщин зачем?"

"– А может, завещание палестинца его коллегам по работе не понравилось? Может, они хотят, чтоб все деньги товарища Абу на священный джихад пошли?

– А эту версию как ты проверишь?

– А я завтра в “Желтой субмарине” в Интернете адрес адвоката Абу Хамада найду.

И свяжусь с ним – по электронной почте или по телефону. И сам у него про завещание расспрошу.

– Если ты адвоката найдешь, – усомнилась Надя. – И если он захочет тебе отвечать.

– Да, – легко согласился Дима, – “если” и “если”. Они свернули в Кузнечный и теперь шли по левой стороне переулка по направлению к Лиговке. Справа белой тушей проплыл рынок.

Навстречу им сосредоточенно прошагал бомж: в одной руке лыжная палка, в другой – три авоськи: в первой звенели бутылки, во второй помещались расплющенные алюминиевые банки, а в третьей иные бутылки, пластиковые.

– А что с Коноваловой? – спросила Надя. Она вдруг заметила, что они уже довольно долго идут с Димой нога в ногу, и это отчего-то порадовало ее.

– Тоже загадочный случай, правда?

– Правда-то – правда, но при чем здесь наши матери?

– Понятия не имею.