— Мне жаль, — произнесла, тщательно скрывая сочувствие, уверенная, что это обидит мальчика, — значит ты единственный мужчина в доме и защищаешь свою маму?

— И сестру, — быстро ответил Хольми, заметно приободрившись, — она за домом присматривает… Диса я прослежу за другим тортом и не дам его испортить.

— Хорошо, — кивнула, торжественным тоном проговорив, — уверена, ты отлично справишься с этим.

— Конечно, диса Эйва, — пообещал мальчишка, с облегчением выдохнул, будто только что сбросил с себя тяжкий груз, резко развернувшись, побежал к лестнице, хромая на левую ногу.

Возвратившись к книге, я какое-то время невидяще смотрела на строчки, вновь и вновь мысленно возвращаясь к странному разговору с Хольми. Как оказалось, в клане Кархайг ко мне относятся по-разному, часть боится, а часть ненавидит. И нет никого, кому бы я просто нравилась… Интересно, Агнар сказал, что отправил послание отцу Эйвы, он прибудет за ней, то есть за мной? Или не рискнёт заявиться во враждебно настроенный клан? А если сообщить вождю клана Суин, что меня насильно выдали замуж, что будет? Я могу уйти с отцом? А стоит ли… Здесь я человек новый и легче списать незнание мира Эрин на потерю памяти. В клане Эйвы, мои движения, мимика, манеры, слова… всё выдаст.

— Диса, Гисли по приказу вождя ожидает вас в холле, — прервала мои тягостные размышления Гуда, не успев скрыть усмешку, спросила, — его позвать в покои?

— Нет, я спущусь, — ответила, сделав вид, что не заметила наглой ухмылки, прошла к столу, взяла несколько листов бумаги и карандаш, предусмотрительно прихваченные из кабинета, направилась к выходу, — Гуда, прежде чем войти в мои покои, я требую, чтобы впредь ты стучалась и, только получив дозволение, заходила.

— Слушаюсь, диса, — пискнула служанка, потупив глаза, засеменила за мной. Мне ужасно не нравилось, то что она идёт сзади, но пока я была не в силах это изменить.

В холле меня ждал кряжистый мужчина с серыми глазами, над которыми нависли кустистые седые брови, прикрывая собой верхнюю половину лица, вторую закрывала густая рыжая с проседью борода. Поэтому определить возраст Гисли было сложно, можно лишь догадываться, что ему не меньше сорока лет.

— Диса, — поприветствовал меня мужчина, настороженно приглядываясь.

— Добрый день, Гисли, — улыбнулась, махнув рукой в сторону зала, позвала, — пройдём, там будет удобней обсудить все детали.

— Как прикажете, диса.

В зале было светло, яркий огонь в камине, то потухал, покрывая сединой пепла чёрные угли, то подмигивал красными глазами. За окном снова разбушевалась метель, её завывания походили на стон раненых зверей. А в нескольких зажжённых масляных ламп, маленькое пламя, поддаваясь дуновению сквозняка, разрисовывали стены замысловатыми тенями.