Лишь только Агнар, снисходительно улыбаясь, со стороны наблюдал за охающими Агвилом и Адутом, на примере восхищённых восклицаний несдержанных вождей, учил нашего сына самообладанию и суровому взору…

Бросив очередной задумчивый взгляд в окно, за которым, укутанные розово-белым покрывалом, цвели яблони, дурманя голову своим сладким ароматом. Перебирая в руках разноцветные камушки, найденные в той самой шкатулке, некогда принадлежавшей Эйве. Я снова вернулась к обсуждению строительства водоснабжения для нашего нового города. Желая предусмотреть в этом вопросе каждую пусть даже незначительную мелочь, невольно вспомнив отравленную воду в горах."

"Вернувшись в горы, я была счастлива узнать, что люди живы, что болезнь затронула лишь единицы, да и та прошла в лёгкой форме. Также узнала от воинов, которых оставила охранять отстойник, о двух несостоявшихся диверсиях. В последней, пытаясь закинуть в ёмкость с чистой водой какую-то серую жидкость, погибли, поскользнувшись на валуне, старый советник Хрут и его подельник. Странно конечно, что обоих подвёл один и тот же мокрый камень, но выспрашивать у довольно улыбающихся воинов, что на самом деле произошло, я не решилась. Проверила воду в реке, которая стала чуть светлее, а значит та гадасть, что травила, уже меньше попадает в воду, я со страхом провожала Сашку и Томэга в горы. Их не было больше недели, не знаю, как бы я справилась без Агнара, беспокоясь за двух родных мне людей. Муж на протяжении всего этого мучительного ожидания успокаивал меня, отвлекал, а порой даже смешил и напоминал, что Алей и Томэг сильные воины и обязательно справятся со всеми трудностями. Только на восьмой день, измазанные грязью, с изодранными руками, голодные и уставшие вернулись наши исследователи. Сообщив, что так и не смогли обнаружить место, которое отравляет воду. Это и помогло окончательно решиться на великое строительство, которое не стоит надолго откладывать.

Сейчас, спустя пять лет, на горе Ханд проживает всего двадцать семей, большая часть людей всё же отправилась следом за мной и Агнаром. Каждый раз с улыбкой вспоминаю наше великое переселение и удивлённые лица жителей равнины, когда груженные телеги мехами, сундуками, мебелью и умывальниками медленно проехали вдоль петляющих улиц, к первому деревянному дому города Далания.

— Мама! Вестар вернулся! — прокричал в коридоре сынишка, прерывая мои воспоминания, с громким грохотом врываясь в комнату, — с ним ещё люди! Много!

— Кто? Мадфалы или Хэнни? — спросила, поднесла палец к своим губам, призывая пятилетнего сынишку к тишине, кивком показывая на кроватку, где спасла трёхмесячная Алин.