Или того, кто укажет путь. Не костенейте, — тот на секунду прервался, а волосы облегающие череп по бокам, засветились неярким оранжевым светом. — Кобольдов считают мусорщиками. Мы никто. Сами — мусор. Ты заговорил. Подал пример. Открыл горизонт. Теперь я иду за тобой.

Ничего себе. Он меня принял за вершителя судеб, который вернёт кобольдам величие? Да я сейчас думаю только о том, стоит ли жрать пятую банку консерв или лучше оставить на завтрак. Ну и про женские жопы ещё, куда без этого. Хотя про них я почти всегда думаю. После вечного стресса, это восхитительно. Каждому рекомендую.

— И что, вы все такие? Ищите путь к спасению кобольдов? — отвлёкшись от еды и воспоминаний о задницах той пары мотоциклисток, я решил оценить перспективы формирования хитиновой армии.

— Только те потомки Великого, кого обучили родители.

Вот он вроде буддист. А отвечает, как марокканец на базаре, когда ты его про цену спрашиваешь.

— Много вас таких? Потомков? — максимально конкретизировав вопрос, я всё же вонзил вилку в рыбные консервы.

— Нет. Каждый седьмой, — тут я даже жевать на момент перестал.

Любвеобильный у них был правитель. Хотя, хрен его знает, как кобольды размножаются. Может там всё через боль и он принёс себя в жертву ради народа.

— И каждый готов пойти за любым, кто станет указывать ему путь? — перемолов зубами рыбу, я решил выкатить вопрос в лоб. Интересно же, какого лешего он выбрал именно меня.

В этот раз, с ответом он подзатянул. Посидел, посмотрел на меня. Пошевелил толстыми светящимися нитями, которые сейчас вовсе не напоминали волосы."

"— Родители учат не всех. Достойные учителя встречаются не всем. А способность смотреть по сторонам потеряли почти все. Ты необычный. Будешь хорошим учителем, — похоже меня только что похвалил бронированный философ-буддист. Вовсю пожирающий мои консервы под тёплым небом Константинополя.

Четвёртую банку, если что. Не знаю насчёт себя, но вот кобольду, пожалуй хватит. Пусть учится смирению.

Сообщить ему это новость, я правда не успел. Когда заскреб вилкой, выгребая остатки рыбы, по асфальту двора зашлёпали босые гоблинские ноги.

— Сидите? Консервы жрёте-япь. Вкусно вам, наверное, — подошедший Гоша демонстративно уставился на пустые банки. — А костёр мы зачем готовили? Полдня угрохали, так-то. Айда жечь их уже.

Место для огненных похорон, гоблины выбрали с внешней стороны здания. А когда мы подошли, сразу несколько зеленокожих ушастиков схватились за объёмистые бутыли. Принявшись обильно поливать тела двух даргов, уложенных на большой штабель из кусков разломанной мебели.

— А это зачем? — уточнил я, глянув на Гошу.

— Чтобы не воняло. И горели быстрее. В них ж под триста кило на двоих, япь.