Дрожащими руками, помня о звонке вымогателя, она подняла трубку, напрочь забыв в этот момент, что подобных звонков больше не будет.

Могли еще позвонить из полиции. При этой мысли ее руки начали трястись еще сильнее, но она пыталась успокоить себя тем, что если бы у полицейских появились действительно плохие новости, то они не звонили бы, а сразу же приехали сюда.

– Да, – сказала она, с усилием подняв трубку.

Это оказалась Ливия.

– Вирджиния?…

У бедной женщины перехватило дыхание.

– О, это вы, Ливия… Вы где – в Германии?

– Да. И я беспокоюсь. Есть что-то новое о Ким?

Ливия напоминала хорошую подругу. Такую надежную и внимательную…

– Нет, Ливия, к великому сожалению. У нас нет никакой информации о ней.

– Ужасно! – расстроенным голосом сказала немка. – Наверное, вы с Фредериком просто места себе не находите от горя…

– Да, это так. – Голос Вирджинии дрогнул. – Это какой-то кошмар, Ливия! Я не знаю, как это пережить. Сама удивляюсь, что я еще не сошла с ума…

– Я бы очень хотела чем-нибудь вам помочь, – с искренним сочувствием произнесла молодая женщина.

Внезапно в голове Вирджинии мелькнула одна мысль.

– Ливия, может быть, мой вопрос покажется вам несколько странным, но… Скажите, перед тем как подойти к берегам Ская, в какой порт вы заходили? Случайно не в окрестности Кингс-Линна?

– Нет, – ответила Ливия твердо. – Мы с самого начала плавали довольно далеко от вас, на Севере… Мы были…

– Ладно, ладно. По крайней мере, не здесь?

– Нет. А что?

– Да так… Это… Ливия, знаете, я твердо решила расстаться с Натаном.

– Ох…

– Мне надо спросить у вас еще кое-что. Я поняла, что он никогда не зарабатывал по-настоящему. На самом ли деле ему мешали обстоятельства? Действительно ли у него не было никакой возможности работать?

Ливия замолчала так надолго, что Вирджиния уже решила, что та готова положить трубку. «С какой это радости, – думала она, – Ливия должна отчитываться передо мной в том, как они жили с мужем?»

– Ситуация тогда действительно была непростая, – ответила наконец молодая женщина, – но Натана она полностью устраивала. Видите ли, моего отца-инвалида никто не хотел принимать в дом престарелых. И несколько раз я почти добивалась этого, и с превеликим трудом, но Натан в последний момент всегда выступал против. Он ненавидел моего отца и никогда не был способен его пожалеть или защитить… Просто он понимал, что отправь мы старика в интернат, то пенсии его получать больше не будем! Ведь мы жили исключительно на средства отца. Натан и понятия не имел, как обойтись без них.

– Значит, он не мог зарабатывать писательством? Ливия захохотала, а затем сказала самое жесткое, что когда-либо говорила о своем муже:

– Для этого у него нет ни таланта, ни трудолюбия. Натан никогда не мечтал о романе.