6

– Может так оказаться, что какой-то подлипала просто решил раздобыть денег, примазавшись к вашему горю, – сказал старший следователь Бейкер. – Или даже подшутить таким немыслимым способом. Естественно, это уголовно наказуемое деяние. Если тут действует подлипала, то он, вероятно, продолжит свою игру, и дело может дойти даже до передачи денег. Но это не означает, что Ким действительно у него в руках. Такие люди слышат по радио, что потерялась девочка, и сразу же обращают ситуацию себе на пользу…

– Фамилия Квентин довольно распространенная, – с сомнением произнес Фредерик. – Как он вычислил, что пропала именно наша дочь?

Бейкер внимательно посмотрел на него:

– Вы достаточно известный человек в городе, мистер Квентин. Сначала вас знали как банкира, и вдобавок к лому вы пошли в политику… Прекрасно понимая, что вы в состоянии выложить крупную сумму, этот мерзавец просто делает попытку… И – бинго! Ему страшно везет. По вашей реакции он сразу же понимает, что попал в яблочко, в противном случае он немедленно положил бы трубку. Ему было нечего терять!

– Однако нельзя исключать, что Ким действительно похитили, – вступила в разговор Вирджиния.

С момента возвращения из города она без движения сидела в кресле. Фредерик довел ее до этого кресла и помог сесть. Она чувствовала себя полностью беспомощной и передвигала ноги осторожно, как старуха. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой неловкой и слабой, как будто бы ее враз покинули молодость, жизненные силы, энергия.

Еще до того, как она вернулась домой, Фредерик позвонил старшему следователю Бейкеру, и тот приехал в обществе двух других сотрудников полиции. Они подключили к телефону определитель номера и записывающее устройство. Фредерик стал передавать Бейкеру содержание своего разговора с вымогателем, и Вирджиния тоже впервые услышала эти подробности. До этого ей почему-то не приходило в голову расспросить об этом Фредерика.

– Голос был мужской, но искаженный до неузнаваемости, – отметил Фредерик. – Он напомнил мне…

– Так, что именно? – тут же уцепился за его слова Бейкер. – Голос кого-то из ваших знакомых?

– К сожалению, нет, – вздохнул Фредерик. – Я только хотел сказать, что он был искажен. Помню, у моей дочери где-то был игрушечный магнитофон. Ким подарили его, когда ей исполнилось, кажется, четыре года. На него можно записывать голос и с помощью разных настроек менять его – делать выше, ниже, быстрее, медленней, тоньше, грубее… Ким очень любила играть с этим магнитофоном, распевать на разные голоса, забавляться… Голос звонившего был изменен именно по такому принципу.

Бейкер делал себе пометки.

– А потом? – спросил он.

– Звонивший поинтересовался, с кем он говорит. Назвал мое имя.