Кто-то скажет, что я смотрю влюбленными глазами, но он действительно шикарный для простого смертного, и хочется принадлежать этому божеству без условий, просто так.

— Ты меня напугала, — Эмин распрямляет плечи, удерживает рукой узел полотенца, идет к кровати. Я чувствую себя приведением, которое видит всех, а его никто, ибо поведение Эмина указывает мне на то, что долго здесь я не задержусь.

Никогда не делала сумасшедших поступков, да и желания поступить как-то не так, шокировав близких и друзей, не было. Сейчас внезапно осознаю, что вот он мой шанс, пусть совсем мизерный, разрушить невозмутимость Эмина.

Если он пошлет меня, приму поражение, если нет…

Кладу его рубашку обратно на кресло, он прищурено за мною наблюдает, прикрыв глаза, как хищник на отдыхе, неестественно прямо сидит на кровати. Развязываю пояс халата, скидываю с плеч, придерживая его на локтях на секунду, вздрогнув от обжигающего взгляда почерневших глаз. Позволяю шелку упасть к ногам.

Мне страшно, ощущаю, что иду по тонкому льду хрустящего под ногами. Каждый шаг к кровати дается с трудом, страх быть отвергнутой парализует, но преодолеваю себя.

Впервые не я решаю быть или не быть, решает другой человек с непроницаемым выражением лица. Эмин не шевелится, грудь его равномерно опускается и приподнимается, в этой комнате волнуюсь только я.

Замираю перед ним. Кожа покрывается мурашками от изучающего взгляда, который поднимается с живота к моим глазам, ничего не пропускает, оставляя ощущение ожогов."

"Облизываю губы, во рту сухо, подаюсь вперед, приободрённая огоньками в карих глазах. Кладу подрагивающие ладони на мужские плечи, слегка их сжимая. Эмин не шевелится, не делает попыток прикоснуться ко мне.

Никогда не робела перед парнями, крутила и вертела ими по своему усмотрению, с Эмином уверенности в своей неотразимости нет. Все что было ранее между нами, сугубо моя инициатива, как и сейчас, но все прерывалось по первому его требованию.

Целую губы, не получаю ответ, не отталкивает, продолжаю ласкать языком, посасывать и покусывать. Эмин напрягается под ладонями, мышцы каменеют, воодушевлённая его реакцией, дерзко усаживаюсь к нему на бедра и улыбаюсь. Под полотенцем явно очень меня жаждали.

— Эмин… — и в многоточие все сказано, о чем умалчиваю.

Он смотрит мне в глаза, слегка откидывается назад, опираясь на руки.

— Это неправильно, Стелла!

— Позволь совершить эту ошибку, пусть вся вина будет на мне, пусть твой Бог карает меня, раз ты так печешься о своей репутации, мне нестрашно стать на время распутной.

— Дело не в репутации… — прикладываю пальцы к его губам, не позволяю закончить предложение.

— Не надо! Одна ночь, Эмин! Я не так многого прошу у тебя!

— Услышь меня, пожалуйста, Стелла, — задерживаю дыхание от поцелуя к своим пальцам.