Мне нравится твой настрой, остался только один вопрос: ты действительно решила оставить университет?

— Папа вышку получил, сколотив себе к тому времени капитал без диплома, как видишь, отсутствие корочки не помешало ему найти себя.

— Тоже верно, — Эмин улыбается уголками губ, задумчиво меня разглядывая. — Но я бы посоветовал тебе так радикально не поступать, переведись на заочку, а там может ты захочешь вернуться на очку и сможешь выбрать специальность по душе.

— Я подумаю, — вижу, что смотрит взглядом скептика, очаровательно улыбаюсь. — Правда, подумаю.

— Хорошо. У меня сейчас совещание, ты можешь либо пойти со мною, либо пока походить по офису, ознакомиться с обстановкой.

— Зачем оттягивать неизбежное, я готова хоть прям сейчас занять место во главе стола, — выпрямляю спину, вздергиваю подбородок и смотрю с вызовом на Эмина.

— Тогда добро пожаловать, Стелла Станиславовна, в мир успешных и занятых людей, — протягивает мне руку для пожатий, я уверенно протягиваю ладонь в ответ. Рукопожатие крепкое, тепло исходившие от его ладони медленно передается мне. Завороженно смотрю в карие глаза, не в силах моргнуть. Кажется, этот человек мне симпатичен.

* * *Потягиваюсь, кручу головой в разные стороны, бросаю взгляд на часы. Полдевятого вечера. На улице темно, а я все еще на работе.

Было мне легко? Нет. Плакала ли я в своей комнате, когда возвращалась домой? Да. Хотелось мне все бросить? Да. Но мне не позволили сдаться. Эмин каждый день своим примером заставлял преодолевать трудности, пробовать, пробовать и еще раз пробовать, даже если с десятого раза не получалось. Он критиковал. Жестко, по делу, доводил до слез и не жалел, дожидался, когда иссякнуть слезы и жалость к самой себе, объяснял в чем были мои промахи. Уверена, что папа бы меня долго водил вокруг да около, поверхностно рассказывая, как и что работает. Эмин не стал разводить церемонии, через неделю, как я вступила на должность помощницы, отправил навстречу с будущими инвесторами, перед этим два дня натаскивая по теме. Я его тихо ненавидела, а когда получили одобрение на инвестирование, визжала от радости, что это сделала именно я. Сама. Вечером Эмин отвел меня в ресторан и позволил одним бокалом вина отметить свою первую победу. Болтали мы о перспективах и моих планах.

Он оказался прав: как только втягиваешься, ни о чем больше не думаешь, кроме работы. У меня не было минуты грустить, предаваться меланхолии. На девять и сорок дней сама, без сопровождающих, без публики сходила на кладбище, где поплакала, но в душе стало светло, легко, ведь осознала, что смогу сохранить папиного второго ребенка. Не без Эмина, конечно. Мне еще многому надо научиться, прежде чем смогу сказать ему: дальше я сама.