Я еще не особо понимаю, что творю, точно думаю не головой, но хватаю его за лацканы пиджака и прижимаюсь к губам. Благодаря каблукам я с ним почти одного роста. Он напрягается, сжимает губы, но и я ничего особенно не делаю, просто жмусь к нему, как брошенный котенок к источнику тепла и безопасности."

"Какая-та секунда становится переломной, Эмин расслабляется и осторожно пробует мои губы. Это не первый поцелуй в моей жизни, но первый, когда мне отшибает голову напрочь от этой скупости и хочется чего-то большего. Его губы сухие, обвожу языком каждую трещинку, щетина колет нежную кожу лица, пытаюсь идти напролом, но меня сдерживаю в инициативе, ненавязчиво отбирают главенство. Жду, когда сожмет своими ладонями мою талию, жду, когда поцелует более откровенно, с проникновением языка внутрь, жду минуту, вторую…

— Стелла… — шепчет мне в губы Эмин, осторожно касаясь костяшками моей щеки. Ресницы трепещут, приоткрываю рот, как бы намекая, что разговоров мне не надо, хочу другого, хочу его тепла, его близости.

— Это ошибка, которая не должна вновь повториться, — тихо, но четко произносит Эмин, отстраняясь от меня. — Это был порыв, им он и останется.

Я смотрю ему в глаза, смотрю долго, пытаясь увидеть что-то для себя, что-то такое, что он не произносит вслух для меня, но карие глаза не лукавят, смотрят открыто и прямо, без намека на сокрытие каких-то мыслей. Доходит смысл слов, становится стыдно. Отворачиваюсь от него, не бегу, хотя очень хочется, идут к дому с прямой спиной, дабы не показать, как меня задели его слова. Иду так, словно это я только что сказала ему «нет», а не он мне, гордость не позволяет обернуться, не разрешает думать о том, что если… Потом уже наедине с собою, скинув дизайнерское платье на пол, как базарную тряпку, спрятавшись под одеялом, позволяю себе расплакаться. Оплакиваю родителей, оплакиваю себя прошлую, оплакиваю свои слабости, которые с этого дня стоило скрывать от всех людей. Поклялась самой себе в память об отце занять его место в фирме, чтобы продолжить его дело, чтобы позволить Эмину уехать на родину, подальше от меня.

* * *— Эмин! — торопливо сбегаю по лестнице, Эмин задерживается возле входной двери, вопросительно смотрит на меня. Сердце начинается учащаться в сердцебиение, он сегодня как обычно в черном костюме, в черной рубашке, из-под рукавов пиджака выглядывают запонки, из той же серии зажим на галстуке. Я знаю, что на моем лице нет никаких эмоций, смотрю сдержанно. Перевешиваю рюкзак на другое плечо, замираю перед ним. Мой образ попроще: джинсы, рубашка, кеды.

— Подбрось меня до универа, папа всегда так делал, когда ехал в офис, ты ведь туда собираешься?

— Да. Но вроде ты освобождена от занятий на некоторое время, если меня правильно проинформировали.