Я невольно кинула взгляд на его четко очерченный профиль и подумала, что этот бы точно не польстился на деньги. Он даже на мою протекцию не польстился, а ведь это еще лучше звонкой монету.

С трудом удержавшись от печального вздоха и еще больше испортив себе настроение, я окинула взглядом зад и заговорила:

— Сегодня мы подведем итог одного из испытаний. О нем не было заявлено вслух, но оно шло с самого начала отбора. Самое первое, нулевой испытание. Испытание на вашу чистоплотность.

Франклин приподнял бровь, Рейнард остался безучастным. Двое других казались растерянными.

— В самом начале нашего общения, я познакомила вас со своим секретарем, Теодором. Мужчиной ярким и крайне обаятельным. Очень талантливым помощником, практически моей ходячей записной книжкой, увешанной таким количеством клятв о неразглашении, что я даже не знаю, как он не искрит от магии.

Вот тут на лице у одного из присутствующих начало проступать осознание."

"— А еще нужно заметить, что Теодор счастливо женат, верен жене и семье и держит круговую оборону от придворных кокеток все время службы во дворце. Собственно, большинство придворных в курсе таких милых тонкостей семейной жизни моего секретаря. Но вы об этом не знали. А потому вашим первым испытанием было испытание на сплетни. И к моему большому сожалению, один из вас испытание не прошел. Хуже того, что он разболтал сои гнусные домысли, так он еще и сделал это за деньги. Да, Лестер?

Пекарь имел вид бледный и даже немного трясущийся. Еще немного и грохнется в обморок.

— Попасть на королевский отбор и так глупо, а, главное, дешево продаться, да еще и не тому покупателю. Как замечательно, что мы об этом узнали сейчас, — я позволила себе улыбку. — Господа, проводите Лестера Стейна из дворца. Мой брат сейчас как раз в Туррете.

Двое гвардейцев подхватили пекаря под руки и повели на выход. И в этот момент Лестар очнулся и истерично завопил:

— Нет! Неееет! Это ошибка, ошибка! Ваше Высочество, милостивая принцесса!!!

Он орал и орал и орал, пока его тащили по пустому, гулкому залу, и это только усиливало его голос. Я заметила, как Вальтер поморщился, едва заметно шевельнул пальцами, и голос Лестера оборвался на высокой ноте. Парень обмяк в руках гвардейцев и из тронного зала они выволокли уже бесчувственное тело.

— Убил? — флегматично поинтересовалась я.

— Отправил подремать, — сухо ответил Вальтер, чуть склонив голову.

Я хотела вызвериться, потому что испуганный и орущий жених, которого гвардейцы волокут в Туррету — лучший аргумент против зажравшихся придворных, но не стала. Истерика у пекаря и правда была раздражающей.

— Итак, вас осталось трое, — проговорила я, рассматривая кандидатов и чувствуя злость и безысходность. — Каждый явился за выгодой. Личной выгодой.