Артефакты, изготовленные воздушникам, и работающие на алросе, занимали не одну нишу в разных отраслях. Так мы компенсировали дефицит магии и отстающий технический прогресс. И любой скандал с миром Воздуха сильно ударит по нам. а не устроить разборки нельзя. Матриарх должна быть сильной и мудрой. Мать уже ошиблась, отказав в помощи огненным, второй прокол в межмировых отношениях будет равносилен политическому самоубийству.

— А если не случайность, то кто-то очень хочет твоей смерти, — нахмурился Кирион.

Я аж рассмеялась.

— Там такой длинный список желающих, будем перебирать до старости. А исполнитель, если он есть, наверняка он уже отдыхает где-нибудь на пляже мира Воды.

— Да, но… — Кирион замолчал, глубоко затягиваясь.

— Монаршая власть не может быть слабой, — негромко проговорила я.

— Именно, — кивнул брат. — Все будет зависеть от позиции, которую займет королева.

Мы синхронно скривились. Шансы не то, что матриарх сохранит адекватность в этой ситуации, ничтожно малы. Могла погибнуть наследница трона, и я достаточно хорошо знала свою мать, чтобы понимать — она не успокоится, пока не увидит голову виновника на плахе.

Но вот проблема, с последствиями этого придется разбираться мне с братьями."

"Телеграф в поезде стоял техномагический. Последнее слово техники и, надеюсь, последнее использование магии в этом направлении. От обычного он отличался разве что дальностью и скоростью передачи сообщений, что в нашем случае было не сказать каким преимуществом. Ведь чем дольше в столице не знают о том, что я жива, и Кирион со мной, тем больше у Даяна шансов разобраться в произошедшем.

Собственно, первая телеграмма и была адресована ему.

«Теракт или инцидент?»

А вторая — матриарху:

«Поезд не остановится».

Мне было очень сложно абстрагироваться от эмоций и думать рационально, но, как бы не хотелось признаваться, в голову раз за разом приходило слово «теракт».

И это очень плохо. Это значит, кто-то очень сильно не хотел, чтобы я села на трон. И от этих мыслей у меня ломило затылок. Братья — единственные люди во всех мирах, которым я могла безоговорочно доверить свою жизнь, и которые доверяли мне настолько, что иной раз шли против матриарха. Была ли эта катастрофа попыткой посадить кого-то из них в кресло регента или попыткой стравить нас между собой? И каковы вообще шансы найти виноватых?

Но одно было известно наверняка: поезд не остановиться. Я не могла развернуться перед носом у армии обратно в тепленький дворец и трусливо запереться там. А потому двое суток спустя мы вышли на платформе в чистом поле у обрывающихся путей.

А спустя еще несколько часов малоприятной верховой езды оказались у разрушенного форта.