Но что поделать, жизнь такова, и людей в ней полно, готовых съесть тебя живьем. Только в Москве их слишком много…

Быстро смахнув слезинку, я повернулась к Диме. Он внимательно рассматривал меня, вальяжно откинувшись на спинку стула. Подняв бровь в вопросительном жесте, я спросила:

— Что?

Он качнул головой и, пододвинувшись ко мне поближе, задал странный вопрос:

— Расскажи, что у вас с Максом?

— А что у нас с Максимом? — передразнила я его.

Он тихо рассмеляся, но все же настоял на своем:

— Нет, правда, он так на тебя смотрит, а та ситуация, что Оливия его ревнует к тебе, много о чем говорит.

У меня расширились глаза. Что за бред он несет?

— Во-первых, Максим смотрит на меня только с пренебрежением, а во-вторых, Оливия меня просто не взлюбила, Максим тут не причем.

— Нет, дело в том, что ты слепая, — Дима улыбнулся, — он бы не стал никого так защищать. Поверь, мы знакомы с детства, Максим тот еще болван.

Я фыркнула.

— Не похоже, что вы с ним друзья.

Дима покачал головой и, взяв пачку сока, стояющую рядом, начал разливать нам каждому в стакан."

"— Знакомы — не значит друзья, запомни, — проговорил он.

— А, — единственное, что я могла только сказать.

Так мы просидели с ним в тишине минут десять, но его это, кажется, вообще не смущало. Я же испереживалась, где Максим, обижается ли он на меня. Этот дом полон одних неприятностей.

— Ты была в библиотеке у отца Макса?

Я покачала головой.

— Хочешь, покажу?

Мысль мне очень понравилась, но это было не очень с нашей стороны идти в чужые комнаты. Увидев мое сомнение, Дима сказал:

— Все нормально, Николай Валериевич не против, он сам часто вводит туда кого-нибудь, а тут у него нашелся тот, кто разделяет его интересы.

— Я не знаю…

— Пошли, давай, не дрейфь, — он взял меня за руку и повел на второй этаж.

Там я еще не была, но могу с уверенностью сказать, что у дизайнера, если он, конечно, был, отличный вкус. Никогда еще не видела такой красивый интерьер. Мы подошли к массивной двери, и Дима ее отворил.

— Ого, — вырвалось у меня.

Тут было очень много книг. Они все стояли вдоль стены, а в середине стояли диван и пару кресел. Они, видимо, предполагались для места, где можно было бы отдохнуть с книгой.

— Тут здорово, — сказала я Диме, но того рядом не оказалось, — Ди-и-им?

Он стоял рядом с дверью и копался в своем телефоне.

— А, слушай, я щас вернусь, отец зовет. Подожди меня тут, — и скрылся за дверью.

Я даже ""подожди"" не успела сказать. Оставшись одна в огромной библиотеке, я оглянулась по сторонам. Книги так и манили, что я не смогла сдержаться и подойти рассмотреть. Не, ну а что, все равно я тут одна и делать мне тоже нечего…

У Николая Валериевича была в основном русская классика: Толстой, Достоевский… Интересно.