Удивляюсь, как он ещё жив остался, — она сделала неловкую паузу, — но на самом деле, Максим очень добрый, внимательный юноша. После ссор с отцом он стал настороженнее, свое хранит как зеницу ока. Если узнать его поближе, то ты увидишь, что скрывается под этой холодной, непроницательной оболочкой.

От удивления я застыла на месте. Фролов и добрый? Это шутка?

— Оливия же, — продолжила она, — младший, избалованный ребёнок. Ей всегда потакали, а, когда отец отправил Максима заграницу, он отправил и ее. Настоящего воспитания она не получила, так что тут нечему удивляться. Максим с Оливией очень близки, хоть и не признают этого.

В Лондоне они защищали друг друга, держались вместе, так что у них особая связь. Когда Оливия психует или что-то типо такого, то он пытается быть сдержанным, не заострять внимание, ее все равно уже не перевоспитаешь…

Ох, оказывается, у всех этих богачей свои проблемы.

— Ты прости, что я все так вывалила, просто я же вижу, что ты хочешь как можно дальше сбежать отсюда, — она улыбнулась, — их родители очень хорошие люди, как и дети. Дай им шанс.

Люба потрепала меня по полечу, а когда увидела идущего к нам Максима, который был совсем не в настроении, пролепетала, что ей пора идти и скрылась из вида.

— О чем вы болтали? — спросил Максим, садясь рядом.

— Да ни о чем, — пожала я плечами.

И вот как мне теперь жить со всей этой информацией?

Девочки, а какое мнение о Максиме сложилось у вас? Пишите в комментарии, пообщаемся.

Глава 32

Максим

Кэти неловко улыбнулась и сразу отвела взгляд. Я понимал, что ей есть, что скрывать, но так же понимал, что у неё есть веские причины мне не доверять.

Сидя рядом с ней, я не знал даже о чем нам поговорить.

Кэти явно чувствовала себя не в своей тарелке, и это мне безумно не нравилось.

Она была чудесна. Ее лосины обтягивали ее длинные худенькие ножки, а в этом свитере она казалось такой невинной, что я аж потерял дар речи, когда увидел ее.

Я ходил к Оливии, а для Кэти под предлогом «позвонить». Моя сестренка совсем все границы перешла, раз позволяет так выражаться при Кэти и пытаться унизить ее. Ей часто все сходило с рук, но я не допущу, чтобы Кэти переживала из-за этой дуры. Я ее, конечно, люблю ее, но надо знать преграды.

— А вот и мы, — раздался голос Димы.

Как же этот идиот меня бесил. Мало того, что он подкатывал к Оливии, но к Кэти… он уже все вверх. Хотя у самого девка есть. Бабник херов.

Оливия же пришла с ним, на ее лице выражалось злость за то, что я ей «нагрубил».

Прости, сестренка, я просто обозначил тебе границы дозволенного.

— А она что тут делает? — подала голос Оливия, сев прямо перед Кэти и буравя ее гневным взглядом.

— Она тут сидит и будет с нами сидеть, у тебя есть возражения? — спросил я у неё.

Сестренка поджала губы.