— Что ты делаешь? — спросила я, осознавая, что он не отпускает меня из своих крепких объятий и продолжает дышать мне прямо в шею.

— Прости, — прошептал он, — просто я не могу больше.

— Что не можешь?

В качестве преграды я положила руки на его горячую грудь, которая так и вздымалась каждую секунду.

— Почему нельзя, Кэти? Почему? — начал повторять он.

Я сидела и не могла понять, что происходит, слышала и ощущала только биение его сердца под своей ладонью.

— Я… я не знаю, что происходит, но в одном уверен точно, я хочу быть с тобой. Меня бесит, что ты ненавидишь меня, что я не могу дотронуться до тебя, что я…

— Я… я не ненавижу тебя, — прошептала я.

Он замолчал.

— Тогда почему ты сторонишься меня, Кэти? Почему тебе доставляет удовольствие мучить меня? Я практически не выхожу из дому теперь, не трахаюсь с кем попало, потому что все это стало таким омерзительным, когда я встретил тебя, я же только ради тебя вписался в этот проект, потому что… потому что я хочу быть рядом с тобой. Что мне нужно сделать, чтобы ты поверила мне? Встать на колени, что? Может быть, тогда твоё сердце дрогнет?

Я не могла посмотреть ему прямо в глаза, все кружилось.

— Скажи, Кэти, — повторял он.

— Нельзя, нельзя, — бормотала я.

— Почему? — отчаянно спросил он, слегка потряхивая меня.

— Ты с Мариной, она сказала мне… — начала говорить я, но язык заплетался, а мысли путались. Алкоголь давал о себе знать.

— С Мариной больше ничего нет, — уверенно сказал он.

Его твёрдый тон отрезвил и разозлил меня. Вздёрнув голову, я сказала:

— Тогда почему она наехала на меня, обозвала шлюхой и сказала, чтобы я отстала от тебя? — спрыгнув со стола, я продолжила, — Это ты наплёл, что мы переспали?

Максим отшатнулся.

— Что? Она сказала тебе…

— Да! Она сказала, что мы переспали! Это ты, все ты! Ты ей это сказал? Отвечай! — начала кричать я, — Хотя, нет, молчи. Я не хочу больше тебя видеть, ты мне противен. Ты — самый омерзительный человек, которого я когда-либо встречала. Ты портишь мне жизнь с каждым днём, Максим, пожалуйста, отпусти меня, отстань, я не кукла, чтобы так издеваться надо мной. Что я тебе сделала, что так относишься ко мне? Ответь, ответь, — толкнула я его в грудь.

Слезы появились на моих глазах. Я больше не могла сдерживать эту боль и обиду. Я правда была обижена на Максима, все слова, даже которые я не хотела говорить, потому что Фролов был ближе ко мне, чем казалось бы, я говорила не со зла, но мне хотелось сделать ему больно, хотела показать ему то, что он делал на протяжении этого месяца.

— Неужели ты так сильно страдала, Кэти? — прошептал он.

— Не знаю, нет, мне пофиг на тебя, я тебя не переношу на дух! Ты никогда больше не сделаешь мне больно.