- Ну и что? Он небось уже забит до отказа, ты только взгляни на них!

- Сядь! – рявкнул Валентайн, и я от неожиданности вправду села. – Ничего с ними не сделается. Если у Весельчака на факультете был бы хоть один беспечный некромант, то, поверь, он уже не студент, а пособие.

- Это ужасно! – ахнула я.

- Ты в Темнейшей академии, - напомнил маг, - тут веками учились только чудом выжившие от ваших священных костров. И, поверь, несколько лет оттепели в отношениях света и тьмы не сильно сказывается на местный контингент.

Я поджала губы. В целом, Валентайн прав, конечно. Но лекарь во мне зудел, что нужно бежать, спасать чужие жизни.

Но чужие жизни в спасении не нуждались. Даже те, кто продолжал лежать в лазарете с момента моего появления в Темнейшей, не нуждались в целительской магии.

Успокоенная и расслабленная я пришла к выводу, что жизнь моя, наконец-то наладилась и вошла в стабильное русло. С этой приятной, умиротворяющей мыслью я и уснула.

Чтобы быть разбуженной в два часа ночи оглушительными ударами в дверь.

Это было что-то из прошлой, беззаботной жизни. Ночь, грохот, требовательные полукрики-полувопли «лекаря!». Меня выдернуло из сна прямо в суровую реальность, где грохот не прекращался. Я сорвалась с кровати одним рывком и, как была босая в сорочке, так и распахнула входную дверь.

В коридоре стоял Максимилиан. Забрызганный кровью, грязью и какой-то смердящей дрянью он был бледен, но в то же время стремительно-собран.

- Ты нужна… - сказал он.

«…в лазарете» уже раздалось мне в спину. Я знала этот взгляд, это выражение лица. Эти поджатые губы и пустые глаза. Так смотрят, когда знают, что целитель уже не нужен. Когда все уже опоздали, и гонец сам не верит в чудо."

"Я не стала тратить время на одежду или обувь, мне не нужны ни инструменты, ни особые лекарства. Я сорвалась прямо так, в сорочке и босиком. По каменным плитам древнего замка, по пустым гулким коридорам и так невовремя возникающим лестницам. Я бежала так, как не сбегала из дома – как будто за мной гонятся все чудища туманных чащ.

Даже когда гонец не верит в чудо и лекарь бессилен, у целителя еще остается шанс.

Крошечный.

Призрачный.

Ускользающий.

Но все же он есть, и я должна ухватить его.

24

Я влетела в лазарет. Мозг выхватывал картинку частями: грязные следы от обуви на полу, кровавая дорожка, несколько людей толпятся у кровати, госпожа Скальон с безвольно опущенными руками. Я не видела, кто лежит на койке, но внезапно и совершенно беспричинно мне стало страшно.

Чья же кровь на полу?

Взгляд пробежался по лицам и зацепился за Валентайна. Он стоял отдельно ото всех с точно таким же выражением лица, как у Макса. Маг посмотрел мне в глаза одну драгоценную секунду, а затем опустил взгляд. А я… я протиснулась к раненому.