– Ну, с приездом, Станислав Казимирович. – Волощук поднял кружку…

Они уже выпили понемногу, уже вспомнили фронт, за друзей подняли чарку.

– Чего вы напуганные такие в тылу-то?

– Банда, брат. – Гончак грохнул кулаком по столу. – Сволочь всякая крестьянина обирает. Ты по деревне шел, сам видел: как вымерла. Запугали людей.

– Остались бы, Станислав, – вмешался в разговор Давыдочев.

– Не могу, братья, всю войну того часу ждал, когда своих обниму.

– Не неволю, – Волощук разлил самогон, – сам служил, знаю, что такое отпуск.

* * *Токмаков услышал свист и напрягся, словно для прыжка. Свист повторился. Глаза, привыкшие к темноте, различили уродливо-нереальную фигуру Яруги, не идущего, а словно скользившего над землей.

Токмаков собрался идти за ним, но затрещали кусты, и из леса вышел коренастый, приземистый человек, лица которого капитан разглядеть не мог. Они остановились буквально в пяти шагах от Токмакова.

– Ну?

– Харч повезут завтра.

– Так, а где власть?

– Гуляют. Сын Тройского на побывку приехал, у него и гуляют, бимбер у меня взяли.

– Все в доме Тройского?

– Ага.

– Ну, ты иди, Яруга, иди. – В голосе коренастого послышался охотничий азарт. – Иди, у меня для них гостинец припасен…

Коренастый шел задами деревни уверенно и быстро, как ходят люди, хорошо знающие местность.

Токмаков двигался за ним, больше всего на свете боясь оступиться.

У дома Тройского капитан отстал, легко перемахнул через плетень и оказался возле дома на пару минут раньше бандита.

В доме играла гармошка и чей-то голос, несильный, но приятный, пел «Землянку».

Токмаков прижался к сараю и снял ТТ с предохранителя. Бандит перелез через забор, сунул руку в карман и достал гранату-«лимонку». Он был шагах в трех от капитана.

Токмаков выстрелил, не давая ему выдернуть кольцо. Песня оборвалась.

Токмаков прыгнул к упавшему, поднял гранату и побежал.

Гончак из окна увидел убегающего человека и ударил по нему из автомата. Давыдочев стрелял с крыльца вслед неясной, петляющей среди заборов фигуре.

Токмаков бежал, слыша за своей спиной грохот автоматов, пули с противным визгом проносились мимо, кроша плетни, сбивая макушки кустов.

* * *– Посвети-ка, – сказал Давыдочев.

Свет фонаря вырвал из темноты фигуру человека с руками, намертво вцепившимися в траву.

– Слушай, Гончак, а его же в затылок хлопнули.

– Да, дела. – Участковый наклонился над убитым.

Станислав подошел к Волощуку:

– Когда поставки в город везете?

– Через два дня, – рассеянно ответил председатель.

– Давай автомат, я вместе с вами их в город повезу.

Гончак с Давыдочевым отошли к забору, закурили.

– Так, кто же его в затылок хлопнул, а, лейтенант?

– Не знаю, не знаю.

Давыдочев затянулся глубоко, так глубоко, что огонь папиросы на секунду выхватил из темноты его лицо.