Через несколько минут в комнату вошел совершенно лысый человек в генеральской форме, последние солнечные лучи за окном победно отражались на его голове, и полная дама в бархатном платье и чернобурке на плечах.

– Подполковник Скорин, – вежливо встал Игорь Дмитриевич.

– Полковник Данилов.

– Я буду звонить Кобулову, – рявкнул генерал. – Бардак!

Скорин поднял трубку внутреннего телефона:

– Большаков, ко мне.

Через несколько минут вошел капитан милиции.

– Вызывали, товарищ подполковник?

– Проводите товарища генерал-лейтенанта к телефону спецсвязи и попросите, чтобы его незамедлительно соединили с генерал-полковником Кобуловым.

– Прошу со мной, товарищ генерал, – вытянулся Большаков.

– Зачем это?.. Как понимать?.. – растерялся Тимохин.

– Но вы же сами хотели позвонить замминистра госбезопасности. Вы, видимо, думали, что Богдан Захарович бросит все важные государственные дела и начнет лично искать убийц и грабителей? Думаю, вы ошибаетесь. Генерал Кобулов поручил это дело нам с полковником Даниловым.

Данилов с интересом смотрел на Скорина: «Молодец. Как лихо поставил на место вельможу из ГУСИМЗа».

Рисковый опер был Скорин, очень рисковый.

– Ну, если так… – Тимохин сел.

Его жена устроилась в углу кабинета.

– Извините, что заставили вас ждать, – продолжал Скорин, – но я не мог начать беседу без полковника Данилова.

– Понимаю, – важно сказал генерал. – Вы нашли убийц сына?

– Да. Мы арестовали соучастников.

– А наши вещи? – подала голос генеральша.

– Часть вещей найдена нами при обыске у граждан Остроухова и Минаева.

– Что? – Генеральша вскочила. – При чем здесь Остроухов и Минаев? Это мальчики из хороших семей, студенты Института внешней торговли.

– Увы, – Скорин развел руками, – именно мальчики из хороших семей принимали участие в грабеже вашей квартиры и убийстве вашего сына.

– А где вещи?

– Большаков, проводи гражданку Тимохину и предъяви вещдоки.

Данилов оставил Скорина разбираться с генералом, а сам пошел к оперативникам. Во-первых, он прочел протокол, составленный Черновым в квартире Тимохина после их приезда. Практически все носильные вещи были изъяты при обыске у Остроухова и Минаева. А вот облигации золотого займа и драгоценности, по словам подельников, унес Толик.

Данилов посмотрел в протоколе имя и отчество потерпевшей и пошел в соседнюю комнату.

– Ольга Сергеевна, – втолковывал генеральше Никитин, – мы сейчас никак не можем отдать вам вещи, они теперь превратились в доказательства по делу. Ну, скажите, товарищ полковник, – радостно свалил груз на плечи начальнику Никитин.

– Ольга Сергеевна, – как можно любезнее обратился к генеральше Данилов, – не могли бы вы описать нам свои драгоценности?

– А зачем? У меня фотографии их есть.