Поэтому той же ночью Хрущев обзвонил всех московских милицейских начальников и, пообещав поснимать с них погоны и отправить на лесоповал, дал десять дней на ликвидацию банды.

МОСКВА. СЕНТЯБРЬ

МуравьевВпервые в жизни он понял, что такое страх. Не то щемящее чувство, возникающее в момент ожидания опасности и пропадающее, когда ты начинаешь действовать, а другое, постыдное и липкое.

Страх, приходящий к нему теперь, был иным. Он был не предвестием боли или смерти, появляющимся и исчезающим. Теперь он постоянно жил в нем. И не просто жил, а вел страшную разрушительную работу.

Он не давал возможности оценивать ситуацию, практически лишал сна, делал Игоря недоверчивым и подозрительным. Единственным средством, позволяющим заглушить его на время, был алкоголь.

Игорь начал пить. Так уж случилось, что друзей у него не было. Старые, надежные и проверенные остались в другой жизни, из которой он ушел, как из надоевшей квартиры. Ушел, запер дверь, а ключ выкинул.

В ту жизнь-квартиру и к тем людям дорога была заказана.

В новой же друзьями он не обзавелся. Да и не стремился к этому. Теперь у него была иная, престижная компания, вход в которую определяли жизненный успех и служебное положение.

В том кругу не прощались никакие неудачи.

Не смог удержаться, не сумел остаться с людьми, живущими красивой, сытой жизнью, – все. Больше ты им не нужен.

Ступенька ниже на лестнице удачи – и у тебя иной круг общения. Поэтому он и пил один. Муравьев был еще молод, и у него не появилась та привычка к спиртному, которая делает человека алкоголиком. Поэтому, несмотря на вполне солидные дозы принятого, он мог контролировать свои поступки.

Водка или коньяк воспринимались им как лекарство.

Только страх начинал ворочаться в груди, он выпивал стакан, и жизнь снова входила в свою обычную колею.

Впервые он страшно испугался на знаменитом совещании у Хрущева, когда, охрипнув от мата, первый секретарь приказал арестовать двух начальников райотдела милиции. Что и было сделано прямо в кабинете.

И только тогда Муравьев понял, что генеральские погоны не столько украшают, сколько давят.

Впрочем, с генералами Хрущев обещал расправиться быстро и споро. Сделать их всех майорами и отправить в участковые.

Все это разрушило, изгадило комфортное мироощущение Муравьева.

Он внезапно понял, что так прекрасно нарисованная в мечтах жизнь может сломаться в одну минуту.

Думая о будущем, он знал, что через пару лет получит новую должность и еще одну звезду на погоны, потом еще…

Что будет дальше, представлялось в сладостных грезах.

Начав делать карьеру, он потерял не только друзей, но и родственников.

Покойная мать не одобряла стремительного вознесения сына, сестра и ее муж Карпухин просто перестали с ним общаться.

Игорь остался один.