Вот только я думал, что заговоры посерьезнее плести кишка тонка, да, видно, ошибся.

— Говорят, Крест сегодня собирал своих парней на заброшенном складе. Такого не было лет пять. Готовься, Ризван. Война грядет.

— Я сам — война, — угрожающе рычу на Китайца, потому что понимаю, что может сболтнуть. И если сделает это, то пусть меня боятся.

Тот зажимается, но изо всех сил делает вид, что не очкует, надеется, что сегодня я посчитаю его своим другом, а не врагом.

— Я то не сомневаюсь, а вот остальные… — король беспризорников подтверждает мои догадки. — Надо быть осторожнее… — продолжает болтать мужчина.

— Скройся! — гаркаю в его сторону, и он, как по команде, скрывается за дверью вместе со своими бомжатскими шмотками, в которых таскается изо дня в день.

— Анвар! — мужчина тут же появляется в поле зрения. — Приставь за ним кого-нибудь.

— Да, босс!

Сейчас, главное, действовать последовательно. Беспорядочность и неконтролируемый гнев могут сыграть против меня."

"В детстве я часто злился и любил дернуть судьбу за хуй. Ввязывался во все драки, вписывался за своих пацанов в любой замес, и с таким рвением, будто у меня две жопы. Я буквально зубами выгрыз свой авторитет, и спустя время, многие боялись даже подходить ко мне.

Меня еще прозвали Мясником. И я, охуеть, как гордился этим прозвищем! Пока не понял, что Мясник ничего не сможет добиться в жизни, если будет бездумно махать кулаками.

Нужна система. Во всем. И в жизни. И в бизнесе. И в казни.

— Босс, машины готовы, — Анвар возвращается в комнату. — Авдеева нашли.

— Поехали, — киваю и поднимаюсь с кресла.

Таможенник лишь первый пункт моего маршрута. Первый и далеко не последний. Пусть боятся. Шепчутся за спиной. Прячутся по углам, ожидая своей участи. Ведь я доберусь до каждого, кто решил пойти против меня.

В кафе я сразу приметил девчонку из всех.

Отличный подарок к моему возвращению.

Маленькая. Миленькая. В этом дурацком пышном платье. Принцесса, блядь.

Такой чистенький ангелочек, которого сразу захотелось запачкать, вымазать всю в пороке и похоти. Разложить перед собой звездой и трахать, пока у нее силы на крик не кончатся.

Она стоит без движения, застывшая, словно гребаная статуя.

Боится.

Не сводит с меня распахнутых испуганных глаз.

Хочет казаться сильной, уверенной в себе. Вот только ничего не выходит.

Наивная, глупая девочка.

Ее глаза, полные слез, действуют на меня иначе. Возбуждают.

Меня заводит ее неподдельный страх.

Похоть завладевает сознанием. Острая. Горячая. Пускающая по венам обжигающие токи.

В штанах становится тесно. Член твердеет и превращается в камень в одно мгновение.

Припухшие губы манят.

Понимаю, что хочу ее прямо сейчас. Прямо здесь.

В паху ноет, когда представляю, как засаживаю здоровенный член в ее маленький доступный ротик.