Ведь только такой человек может подмять под себя весь город. Заставить людей трепетать от одного только упоминания его имени.

Глава 5

Настя

Я не спрашиваю куда меня везут. Есть ли в этом смысл?

Но все равно стараюсь запомнить дорогу. Это важно. Это может пригодиться.

Не знаю, сколько времени мы проводим в пути.

Громилы лишь изредка переговариваются, на меня не обращают внимания. Это хорошо. Потому что всю дорогу я молюсь Богу о том, чтобы конвоиры не тронули меня.

Мы проезжаем стороной какой-то поселок. Потом еще некоторое время движемся по абсолютно безлюдной местности.

Паника, мало-помалу, забирается в сознание, вытесняя контроль. Но я держусь из последних сил. Нужно сохранять ясность ума. Ради сестры. Ради своей же собственной безопасности.

Наконец, наш автомобиль останавливается у высокого забора. Вокруг больше нет ничего. Последний поселок скрылся далеко отсюда, и это не оставляет мне никаких шансов.

Тяжелые ворота медленно отъезжают в сторону, и внедорожник оказывается на территории.

Она огромна. Намного больше, чем я могла себе представить.

На улице уже смеркается, но мне все равно удается разглядеть окружающее пространство: идеальную зеленую лужайку, узкие дорожки из камня, редкие высокие деревья.

Мы проезжаем еще достаточно прежде, чем останавливаемся у входа в особняк.

— Приехали, — грубо командует мне бугай. — На выход.

Я не рискую противиться, поэтому распахиваю дверцу и выхожу на прохладный вечерний воздух."

"Не помню, чтобы в городе было так холодно.

— В дом пошла! — меня подталкивают в спину, указывая направление движения.

Кровь стынет в жилах. В груди все чувства на разрыв.

Озираюсь по сторонам в поисках помощи. Это происходит само собой, ведь ясно же, как белый день, что никто из подчиненных Алаева мне не поможет. Даже не попытаются.

А эти верзилы, вооруженные до зубов, и вовсе на части разорвут, даже глазом не моргнут.

Раздавят, как букашку и не вспомнят.

Каждый шаг дается с трудом. Ноги наливаются тяжестью.

Я будто иду на собственную казнь, в то место, где меня неумолимо ждет погибель.

Все чувства смешиваются, оголяя нервы.

Сердце в груди отбивает болезненные удары, которые я слышу в ушах.

Внутри дом оказывается таким же огромным, как и снаружи.

Понятия не имею, зачем одному человеку такие хоромы.

Хотя… человек ли Алаев? Очень сомневаюсь.

Несмотря на наличие мебели, помещения кажутся какими-то пустыми. Нет уюта. Нет ощущения дома. Вроде убрано, ухожено, но глаз не радует совсем.

Быть может, это и не удивительно, раз хозяина два года не было в стране. А, может, он только построил эту махину и попросту не успел обжиться.

Да, какая, к черту, разница, как выглядит моя тюрьма?

Меня провожают в комнату на втором этаже.