— У нас все наладится, поняла?! — уверенно заявляю, пока трясу ее небольшое личико.

Мне кажется, я эту фразу больше для себя произношу. Мне тоже необходимо в нее уверовать. Ризван не бьет меня и, вроде, даже не насилует. Мягко и умело давит на нужные точки моего сознания и тела, чтобы разбудить запрещенное желание.

И у него отлично получается.

— Конечно! Обязательно! — тихо соглашается Юля, в подтверждение кивая.

С ее интонацией эти короткие фразы слышатся ободряющими, точно она уверена в их правдивости.

— Опусти руку, — неожиданно прости сестренка.

— Что? — не сразу понимаю, о чем речь.

— Опусти руку вниз, — снова повторяет Юля.

Выполняю.

Там, внизу, нащупываю маленькую ладошку сестры.

Она пытается что-то передать мне.

Это маленький бумажный комочек.

— Прочитай, — шепчет Юля. — Когда он не видит.

Сестра снова крепко обнимает меня. Слезы давят так сильно, что я, того гляди, захлебнусь ими.

— Я люблю тебя, — голос сестренки тоже подрагивает. Она крепко обнимает меня, и тут уже не получается удержать в себе поток слез.

— И я тебя, — сообщаю ей, всхлипывая.

— Довольно, — слышу позади себя резкий приказ бандита. — Ресторан затопите.

Обнимаю Юлю еще крепче. Отчаянно цепляюсь за свою прошлую жизнь. Не хочу отпускать ее, хоть и понимаю, что сестре нужно уйти.

— Все, — отталкиваю ее. — Иди. Скажи папе, что со мной все в порядке, и я не держу зла. Я всех вас люблю и… скажи, что я извиняюсь за то, что уговорила папу отпраздновать день рождения.

— Ты не виновата. Никто не виноват.

Охранники вновь хватают мою сестру, поднимая ее с колен.

Она до последнего оглядывается на меня, а я так и продолжаю сидеть на полу. Мне не хочется возвращаться. Но я понимаю, что должна.

— Уговор, говоришь? — Алаев скалится, откинувшись на стуле точно царь. У меня от одного его вида по коже пробегает неприятный холодок. — Думаю, сейчас самое время тебе исполнить его условия.

Глава 32

Настя

— Но здесь же… — не могу произнести фразу до конца. Ризван же не собирается заставлять меня делать что-то непристойное прямо в ресторане, при всех?

— Здесь «что»? — хмыкает он.

— Люди… да и вообще… — липкий страх проносится по спине. Теперь, глядя на лицо Алаева, красивое такое лицо, но слишком жестокое, я понимаю, что он может поступить так, как угодно его бандитской душе.

— По первому требованию. Помнишь? — с нескрываемым наслаждением говорит Ризван.

— Помню, — одними губами шепчу я.

Поднимаюсь с пола, где сидела до сих пор.

Я не имею права перечить, идти против того, что сказано. Для Алаева я никто. Игрушка. Вещь. Это единственное и основное, что нужно зарубить себе на носу, и тогда все остальные правила станут очевидными и кристально ясными, как прозрачная вода в стакане.