– Как ты себе это представляешь? Эй, как там тебя? Напомни, пожалуйста, было ли у нас что-то или нет? А то я ни черта не помню… Так что ли? – фыркаю я.

– Ну, а вообще знаешь? – задумывается девушка. – Значит, он посредственный любовник, раз девушка с ним, да еще и свой первый раз не помнит, вот так-то, – усмехается она.

– Минуточку внимания, – к нам вышел сам Диккерс, что удивляет, потому что обычно нами занималась его зам.

Джессика замолчала, скривив нос и обращая свое внимание на начальство. Планерка была для нее явно не так интересна, как “приключения” новой бедовой подруги.

Я, кстати, следую ее примеру, хотя в голове до сих пор крутятся ее слова про посредственность. А ведь это мысль. Плохо успокаивающая и мало объясняющая, что делать дальше, но она права. Хороший секс не забывают! Вот.

Я слушаю в пол-уха задания до тех пор, пока не упоминают меня. Лично. Это очень странно. Потому что я попадаю в список горничных шале. В первое мгновение даже теряюсь от такой новости.

– Ты слышала? – толкает меня в бок девушка. – Ты на время берешь шале.

– Фадеева, номер один. Приступаешь с сегодняшнего дня и на все праздники этот дом твой.

Ясно? – Диккерс смотрит на меня в упор, и мне приходится встать и кивнуть.

– Да, господин Эриксон, я все поняла.

– Отлично, – пробегает по мне взглядом мистер Диккерс и возвращается к распределению.

– Могу сказать, что тебе повезло. Не будешь бегать по номерам, да и оплата там достойная, – улыбается Джессика, подмигивая. – Плюс график легче, как убралась – так свободна, – радостно сообщает новая подруга."

"Только отчего-то я такой радости не испытываю. Она просто не знает, что утром я из тех “элитных” шале и уходила. И пятой точкой чувствую, жизнь готовит мне грандиозную поставу!

Как только нас отпускают, я прощаюсь с Джессикой и направляюсь в хозблок.

Для того, чтобы уточнить, что и как убирают в шале. Там обычно инструктируют, боюсь, что я сделаю что-то не так. И только я переговорила со старшей по смене и, экипировавшись всем нужным, собираюсь выйти, как меня перехватывают и прижимают к стене. Да что за день-то такой?

– Лина, – раздается знакомый голос, который тут же пробуждает злость.

Я, не медля, отталкиваю засранца.

– Пошел ты! – выкрикиваю я и собираюсь уйти, но мне не дают, перегородив собой дорогу.

– Ты что обиделась? Да ладно, ты серьезно? – удивленно сверкает своими серого цвета глазами. Злой, как черт.

И я понимаю, что у меня нет теперь никаких чувств, кроме злости. Этот поганец у меня вызывает исключительно негатив. Перегорела, видимо. Дурочка наивная, поверившая, что такие, как Тим, умеют любить.

– Имею право, тебе не кажется?

– Да конечно! – вскидывает руки вверх. – Вам, девочкам, все можно. Не дала – обиделась. Дала – обиделась, – усмехается Тимур.