Будем надеяться, что так оно будет и дальше.

Рассматривая уютные гостевые домик, краем уха слышу шмыганье носом. Какого...? Сообразить не успеваю, как мимо меня проносится какой-то сладко пахнущий ураган. Оборачиваюсь, сориентировавшись в последний момент, когда этот самый русоволосый “ураган” влетает своих худеньким плечиком мне в плечо и, запнувшись, чуть не оседает пятой точкой в сугроб.

– О-о-й… – слышу писк.

– Твою ж… – рычу, бросив сумку, и подхватываю за талию врезавшуюся в меня и поскользнувшуюся на льду малышку с двумя забавными длинными косичками и длинном белом пуховике. Это чье тут дите среди ночи шастает одно?

– Жива? – спрашиваю, возможно, грубее, чем следовало, потому что, судя по звукам, девчонка ревет.

– Угу… да-да, – лопочет приятным голоском, смахивая изящными миниатюрными ладошками слезы с щек. Лица я ее так и не вижу. Глаз она не поднимает, уставившись мне куда-то в грудь.

Сколько ей лет-то? Может, потерялась? Кнопка на голову, а то и две ниже меня, а про габариты я вообще молчу. Худенькая, даже чересчур, маленькая и весом, как снежинка. Того и гляди, растает снежная девочка.

– Потерялась? – не тороплюсь отпускать снежинку.

Твою мать, “снежинку”, Абашев, серьезно?

– Н-н-нет, – шепчет девчонка, торопливо выпутываясь из моей хватки, упираясь ладонями в мою грудь, заставляя нехотя, но все-таки разжать руки. – Простите, пожалуйста, – все так же, глядя под ноги, шепчет девчонка с косичками, – я… я… простите, – снова всхлип и, обходя стороной, незнакомка летит дальше, похоже, из-за слез плохо понимая, куда. Насколько я понял, в той части находится только общежитие для персонала.

Еще долгие пару минут стою, как истукан, и пялюсь в спину незнакомке, соображая, может, догнать? Вдруг у нее чего случилось или, не дай бог, потерялась?

И уже в тот момент, как дернулся за ней, из-за угла выруливает какая-то кудрявая девушка. Сгребает снежинку и уводит за собой.

Странная ситуация. И что это ты, Абашев, разволновался-то так?

Глава 11. Ева

Оказавшись в руках незнакомца, я извиняюсь, что-то пытаюсь сказать, при этом истерика меня накрывает все больше и больше. Грубый с низкими вибрациями мужской голос звучит где-то на периферии сознания, и я даже не сразу понимаю, что мужчина говорит на родном языке. Я вижу перед своим носом только грудь мужчины. А в нос ударяет приятный, будоражащий мужской запах, который, кажется, оседает на подкорке сознания,  приподнимая волоски на теле.

Но это все мелочи, у меня в груди дыра, и я даже не удосужилась взглянуть на “спасителя”. Вырываюсь и снова бегу, как мне кажется, в правильном направлении. А через пару шагов меня перехватывает Джессика.

– Воу-воу, Ева! – обхватывает меня за плечи новая знакомая, пытаясь заглянуть в глаза.