Я пришел, чтобы сказать вам кое-что, – Александр Романович указал на кожаный диван, призывая меня присесть. Я опустилась на самый край, мечтая оказаться подальше отсюда.

Хотя кабинет выглядел вполне обычно: светлые стены, огромный стол из темного дерева, справа на нем сложенный ноутбук. Вдоль одной из стен шкафы с папками, у второй – диван, а над ним всевозможные рамки с грамотами и сертификатами."

"Я бывала тут несколько раз, но еще ни разу не нервничала так сильно. Казалось, еще чуть-чуть – и сердце выскочит из груди. Ну сколько можно тянуть?

– Как давно вы знаете моего сына? – меня не удивил такой поворот беседы, хотя я предпочла бы поговорить о ничего не значащих вещах, как вчера.

– Несколько месяцев, – я взглянула в глаза Кремлёва-старшего, и стало ясно, от кого Рома унаследовал этот необычный цвет радужки. – А в чем дело? С Ромой что-то случилось?

Выпрямила спину, тревожно глядя на собеседника.

Кремлёв-старший вдруг неуловимо изменился: плечи ссутулились, лицо исказила гримаса боли, но он тут же взял себя в руки и надел маску деловой вежливости. Но голос все еще принадлежал несчастному человеку.

– Я должен сказать тебе. Должен предупредить. Чтобы ты знала, на что идешь.

Смена выражений лица заставила меня заволноваться еще больше.

Да что, в конце концов, происходит?

– Мой сын – наркоман.

Слова произвели эффект взорвавшейся бомбы. На секунду в кабинете воцарилась гнетущая тишина, пока слова не проникли в мой мозг. Едва я осознала, что он сказал, тут же соскочила с дивана и сжала кулаки.

– Вы лжете! – Рома много раз оставался у меня ночевать, да и виделись мы часто, я бы обязательно поняла, если бы он вел себя странно. – Этого не может быть, с чего вы взяли?

Снова рука на живот, и надавила, заставляя успокоиться мою крошку. Но в пояснице уже появилась ноющая боль, которая распространялась на весь низ живота.

– Валерия, послушай меня! – он тоже встал и перешел на «ты», но я даже не заметила этого. Отступила, продолжая пристально следить за каждым движением собеседника. Выискивая в его лице признаки лжи.

– Я слишком мало времени уделял воспитанию сына, и не заметил, когда это случилось впервые. И теперь жалею об этом.

Я все так же пристально смотрела на его лицо, и в ужасе поняла: он не лжет.

– Нет. Я не верю! – мотала я головой, пытаясь выдрать из мозга мысль, что наш с Ромой ребенок зачат, когда…

– Да. Он и сейчас продолжает принимать наркотики, – выставила руку ладонью вперед, создавая преграду между мной и словами этого человека.

– Как вы можете говорить такое? Вы же отец! Это неправда!

Кремлёв-старший подошел ближе, отбрасывая мою кисть, а я ощутила, как режущая боль в животе усилилась. Собеседник схватил меня за плечи и встряхнул.