Андрей и Аня расписались утром, и сейчас, между регистрацией и торжеством в ресте, у молодых фотосессия, которую мы с Леркой пропускаем потому, что она хочет успеть перед отъездом на острова положить цветы на могилу Пашки.

Вот как-то так…

Ревную жену к бывшему, который к тому же мертв. Глупо, не спорю, но мне все равно до легкого тремора под ребрами ревностно видеть, как она относится к воспоминаниям.

Возможно, другая на ее месте давно бы забила на память, но Лера не такая, для нее важно чтить память бывшего мужа, и она всеми силами старается как может: ухаживает за могилой, каждый год приносит на нее цветы.

Понимаю, что этим она пытается искупить вину, которую ощущает из-за того, что я заставлял ее пойти на измену, и клянусь, я ненавижу себя за то, что так с ней поступал, но прошлого не изменить…

– Готово, – Лера садится на переднее и закрывает дверь, украдкой стирая со щеки слезу. – Можно ехать. Думаю, мы еще успеем на пару фото…

– Лер, – окликаю негромко, и она сглатывает и поворачивается ко мне, а потом, не выдержав молчания, поднимает глаза. – Прости меня.

Точеные брови сходятся у переносицы, и малышка так же негромко шепчет:

– За что?

– Это для тебя важно, – киваю в сторону ворот, и Лера отводит взгляд, в котором я успеваю заметить слезы. – А я веду себя как конченый идиот. Прости, что… – горло как проволокой сдавливает, и я жмусь правым плечом к сиденью, поворачиваясь к малышке. – Что заставлял тебя тогда. Если бы я знал, что все так сложится, не стал бы тебя касаться.

Она молчит, закусив губу и опустив глаза на сцепленные на коленях руки, и мое сердце сжимается от боли.

– Ты не виновата перед ним, это я принуждал тебя… – хочется коснуться ее, но боюсь, что сейчас не тот момент, и продолжаю стискивать руль левой рукой. – И уверен, Паша рядом с тобой прожил… – дыхание перехватывает, когда слышу всхлип. – Прожил самые лучшие моменты своей жизни. Ты подарила ему сына, для которого он стал ангелом-хранителем. И почему-то я уверен, что этот парень ни разу не жалел, что встретил тебя.

Тянусь и, коснувшись Лериного плеча, поглаживаю его через кружево кремового платья. Она не отталкивает.

– Ты ни в чем не виновата перед ним, – сжимаю плечо и чувствую, что Лера подается навстречу прикосновению, и, перегнувшись через ручник, цепляю ее талию и усаживаю к себе на колени. – Ты не виновата, Лер.

Обхватываю ее лицо ладонями и заглядываю в глаза, полные непролитых слез. Не зря говорят, что они зеркало души. У Леры самая чистая и светлая душа, и я поражаюсь, что она выбрала меня после всего дерьма, что мы пережили. Я не достоин ее, но готов посвятить жизнь тому, чтобы доказать обратное. И пускай даже самому себе.