Спрашивает:

— Что ты хочешь?

— Твое полное послушание, чика. Ничего больше. Найди самую удобную уличную обувь и надень ее.

Она не спорит. Все-таки иногда Анхела Рубио понимает, что лучше не нарываться.

Для нас обоих лучше.

Я с удовольствием наблюдаю, как она копается в шкафу — задница выглядит очень аппетитно — а затем достает туфли на невысоком каблуке. На вид устойчивые. Сгодятся.

— А теперь решай, чика. Или ты выйдешь отсюда с мешком на голове, или у меня на руках. Но по сторонам смотреть не будешь.

Честно не знаю, что она выберет. Ее логика для меня загадка.

Она смотрит куда-то в сторону, а потом выдает:

— На руках.

Ого. Я еле сдерживаю мрачную улыбку. Все-таки не ожидал, что эта зверушка может быть ручной.

Я отворачиваюсь, подхожу к двери и открываю ее."

"— Тогда забирайся на руки и обними меня за шею. Смотри только в меня. Поняла?

Анхела Рубио кивает.

Она теплая. И легкая. Я чувствую яблочный запах, от которого член сразу твердеет. Скашиваю глаза на Анхелу. Она дышит мне в плечо, а ее волосы закрывают весь обзор.

Лифчик на ней точно есть. А вот трусики как будто отсутствуют.

Блять. Но я так и предполагал.

А мне нужно взять в руки не только ее, но и себя. Потому что держать эту сучку и чувствовать ее приятно. Даже очень.

И ведь это все практически, мать твою, добровольно.

Скоро я избавлюсь от долбаного проклятия.

Я закрываю за нами дверь и коридорами и дворами несу чику к гаражу для неприметных машин. Они в основном белые и недорогие.

Люди на пути нам, естественно, не встречаются. Я всех отослал.

Как говорил отец, люди должны знать твое имя и дела, но не рожу. Незачем светиться. В нашем положении это дает свободу.

Чика явно нервничает и сопит в меня, а ночной воздух остужает нервы. Я ничего не пил и ощущаю, как сердце стучит слишком громко. Чикино что ли?

Ну все. Пришли. Я открываю дверь и сажаю ангелочка в салон на переднее сидение. Пристегиваю.

Она испуганно озирается, но не решается спросить, что вообще происходит.

Да ничего особенного не происходит, чика. Мы просто сыграем другие роли за много километров отсюда. Если ты сможешь.

Глава 10. Горячая ночь. Анхелика

АНХЕЛИКА

Ненавижу тебя, Рейес!

Это же надо такое придумать: кончать от насильника.

Я пытаюсь вспомнить пострадавших девушек, которых лично знаю. На некоторых были такие же синячки от укусов, как на мне. На других хуже.

Нет. Рейес не может быть прав. Не должен быть прав.

Даже если он их тоже распял наручниками и просто прикусывал — это все равно насилие. Кончать от такого нереально.

А память подкидывает странные ощущения, которые у меня тогда были. Жар. Духоту. Какое-то тянущее напряжение между ног. Влажность.