Тогда он как будто чем-то меня околдовал, но я внезапно стала самой собой. Той, кто не боится и не ненавидит.

— Не заставляй меня… Я должна… захотеть тебя сама. Ну… чтобы ты меня обольстил, — мне стыдно говорить такое вслух, но и не сказать я не могу.

— Хорошо, Анхела… Не бойся. Я не сделаю больно.

— Обещаешь?

— Обещаю, — он коротко целует меня в губы и аккуратно опускает на плед, нависая надо мной сверху.

Сейчас ночь и очень темно. Рейес опирается на руки, и на меня почти не давит. Фонарь где-то сбоку, и я практически ничего не вижу.

Так мне не стыдно, но все еще немного страшно.

Сердце пропускает удар. Какой-то частью себя я опасаюсь, что Рейес грубо разведет мне ноги и вклинится между ними, но пока все наоборот.

Он обнимает мои бедра своими, и я чувствую, как сильно он меня хочет.

Он вдруг шепчет:

— Ты больше не пахнешь яблоком.

Ох, нет. Не надо мне о них напоминать!

— И не буду. Ненавижу яблоки!

— А меня… тоже ненавидишь? — голос немного грустный.

Я пытаюсь понять, что испытываю к нему. Это как-то сложно, только одно я знаю четко:

— Нет… не ненавижу больше.

— А что? — теплое дыхание согревает мне губы, а шепот обостряет ощущения.

Рейес так близко, что я отлично его слышу, несмотря на сильный рокот моря.

Но сейчас мне не стыдно, как будто сам запах этого мужчины туманит мои мысли.

— Не знаю…

— Хорошо, Анхела…

И я снова чувствую горячий и почти невинный поцелуй в губы. А потом в щеки. В шею. И в губы опять.

Всего-то поцелуи, а мне становится жарко.

Я пытаюсь расслабиться. Это сложно, когда вдруг не надо ни бежать, ни драться, а можно вот так раскинуться на песке и принимать поцелуи.

Думать не хочу, с кем и как Рейес учился целоваться. Потому что, мне кажется, всерьез научиться невозможно. С каждым человеком это все равно будет по-другому.

Мне хочется обнять Рейеса и зарыться пальцами в его мягкие волосы. И я это делаю.

Он говорит:

— Не стесняйся. Я просто буду тебя целовать… Ты такая отзывчивая. Делай все… что самой нравится.

— Просто целовать и никакой… грубости?

Я чувствую, как член Рейеса, упирающийся в мой живот, твердеет еще сильнее.

— Будет по-всякому, чика.

Он больше ничего не говорит, продолжая зацеловывать мое лицо, шею и плечи, и в какой-то момент мне нестерпимо хочется ответить ему.

Сама не знаю, зачем: то ли чтобы мои ощущения стали сильнее, то ли чтобы понравилось ему.

В прошлый раз он балдел от того, как я его целовала.

А Рейес как чувствует.

— Ты самая лучшая, Анхела Рубио. Ты невероятная и обалденная…

Я заставляю его замолчать, размыкая языком его губы.

Как-то хищно и… странно приятно.

Хотя Рейес по-прежнему сверху, я чувствую себя отлично.

Он весь здесь и сейчас для моего удовольствия, и я целую его развязнее, вылизывая изнутри и чувствуя, как его член еще плотнее вжимается в меня.