Не так, как в самом начале наших отношений и совсем не так, как тогда в душе, когда за стенкой наш ждали разъяренные парни. Он делает это, чтобы заставить меня замолчать. Просто прижимает свои губы к моим и замирает. Не углубляет поцелуй, а лишь легонько будто пробует на вкус.

Он отстраняется так же неожиданно и быстро, как поцеловал меня до этого. Смотрит мне в глаза и проводит рукой по щеке, даря нежность. Я же не позволяю себе окунуться в нее. Не сейчас, когда между нами все так неоднозначно. Потом, когда он сам скажет, что уже можно, что я могу довериться ему. Только потом. Без его слов не стану, потому что так было и раньше. Он делает шаг навстречу, я делаю два в ответ, а меня больно ударяют в реальность. Больше не хочу боли и ударов. Пусть сделает меня кем-то одним, и я подчинюсь, но не заставляет почувствовать себя нужной, а после указывает место за другим, намекая, что я никто.

— Я не буду тебя наказывать, Катя. И работать ты больше не пойдешь.

— Хорошо.

— И мне не нравится формулировка личной шлюхи и подстилки, — сжав зубы, выдавливает он из себя.

— Хорошо, назовем это по-другому.

— Черт, Катя, — взрывается Арман, слезая с кровати и начиная расхаживать по комнате. — Я просто не могу взять тебя за руку, отвести к парням и сказать: — Вот, познакомьтесь, это Екатерина, она теперь моя женщина.

— Я понимаю.

— Ничерта ты не понимаешь. Я не могу так сделать, но и поступать с тобой плохо тоже не могу, — он вздыхает и подходит ближе. Опускается рядом со мной на колени и хватает холодные руки. — Даже сейчас, сидя с тобой так, я рискую, понимаешь? Я не могу валяться у ног женщины, Катя. Я другой. Я их предводитель, вожак, хозяин, если ты понимаешь о чем я. У меня нет слабостей, — он запинается и смотрит на меня. — Не должно быть, — тихо заканчивает.

— Я понимаю, Арман. И я не прошу тебя встать в центре зала, собрать всех и признаться, что я для тебя больше, чем шлюха. Я никогда этого не требовала, но не нужно поступать со мной так…

Не осознаю, что по моим щекам текут слезы. Я просто смахиваю их руками и продолжаю дальше:

— Я проснулась вчера, а меня отводят на кухню, переселяют к девчонкам, наказывая. Я и это приняла, Арман, но зачем снова меня возвращать тогда? Оставь там, позволь уйти и работать и не зови к себе, не проявляй эту чертову мнимую забору. Вот зачем ты меня позвал вчера? Ради секса? Я все испортила, — констатирую.

— Я позвал, потому что не мог без тебя поесть, Катя. И уснуть, блять, тоже не мог."

"Мы молчим. Я пытаюсь переварить полученную информацию, а Арман, судя по его растерянному лицу, пытается осознать то, в чем признался. Уже сейчас я жалею обо всем, что сказала. Нужно было пустить это на самотек, не акцентировать внимание на том, что случилось. Так было бы проще и мне и ему.