— Не надо, — шепчу сквозь слезы, — не надо бить его…

— Ты что делаешь? — рот Армана кривится. — Совсем спятила?

— Прости, прости, — я киваю.

А руки убрать не могу. Их свела судорога и я держусь за Армана, как умалишенная. Хотя прекрасно вижу, как надуваются вены на его широкой шее. И как сзади наплывают шорохи присутствия других мужчин. Идет недовольный ропот и гадкие смешки, которые подсказывают, что они уже представляют, как мне сейчас достанется.

Мне должно достаться.

По всем законам этого места.

Мы скованы ролями, которые должны исполнять. Я никто здесь, а он почти бог. Я не имею права касаться его и не имею права перечить. А Арман не может спускать такое.

Я хочу закрыть глаза перед неминуемым, но вместо этого смотрю на лицо Армана и вдруг понимаю, что не достучусь до его человеческой стороны. Не сейчас. Он на пределе. Он на самом деле устал от моей лжи.

— Села, сука! — рычит он.

Арман вырывает руки из моего захвата и отталкивает прочь, а потом заносит кулак. Я пригибаюсь, хотя вижу, что удар предназначается бармену. Проходит неуловимое мгновение и я не выдерживаю напряжения, я хочу остановить этот ад любой ценой. Я плохо соображаю, что делаю, и начинаю кричать сквозь истерику.

— У меня есть сестра! — кричу и оседаю на стул. — Сестра-близнец! Это она работала в “Бабочке”, а не я! Не я!

Глава 23

На лице Армана не дрожит ни единый мускул. По толпе проходит гул голосов, кто-то из парней выкрикивает, что я лгунья, другие гогочут, а третьи отвешивают что-то мерзкое.

— Увести, — Арман толкает бармена куда-то в сторону.

Парень едва переплетает ноги и заваливается на бок, но его ловят и выводят из комнаты. Я не знаю, что будет дальше, не знаю, какая реакция будет у Армана, но уже нахожусь в истерике. Меня трясет от осознания, что я не выдержала, не смогла вынести боль чужого, невиновного и все сказала. Я хочу чувствовать себя виновной, но не могу. Я защитила жизнь другого человека, потому что видела — Арман не остановится, пока не узнает правду."

"Мне больше страшно от осознания, что это было сделано намеренно. Что Арман понял мою стойкость и решил сломать другого на моих глазах. Не меня, потому что я уже привыкла, а совершенно невиновного человека. Он знал, что я не смогу молчать? Так было задумано?

Я не хочу об этом думать. Молча обнимаю себя за плечи и смотрю в пол. Стараюсь абстрагироваться от всего происходящего, не слушать гадкие смешки парней, их грубые фразы в отношении меня и советы типа “покажи ей, как правильно себя вести”. Я уже не уверена, что меня вдруг помилуют. Скорее, за то, что врала и так долго выдавала себя за сестру, я получу еще больше.

— Вышли все, — резко командует Арман, чем повергает меня в шок.