— Расскажешь, кто тебя так? — Арман спрашивает аккуратно и тихо, но в его голосе все равно слышатся металлические нотки.

Мужчина приобнимает за талию и прижимает к себе. Как бы защищает, тем самым давая толчок к рассказу, показывая, что ему можно верить.

Я начинаю неспешно, говорю немного о детстве, скрывая факт наличия сестры, рассказываю, что часто чудила и получала. Иногда отец выходил за рамки. Ничего лишнего и как можно менее эмоционально, чтобы не расплакаться и не уйти в это еще сильнее. В последние несколько лет жизни я вообще смутно помню что-то хорошее. В то время я подумывала о том, чтобы свалить от родителей, но понимала, что Яна уйти не захочет, поэтому терпела. Так отец хотя бы срывался на мне, а я уже привыкла. А если бы я ушла… так бы срывался и на ней.

— Почему не ушла? — следует вполне рациональный вопрос.

— Жалела маму. Она меня любила.

Арман сжимает руку в кулак, а я стараюсь не напрягаться.

— Зря ты так, Катя. Он же мог не рассчитать силу, покалечить…"

"Я и сама не знаю, почему всегда стою за сестрой. Рискую. Даже сейчас, когда есть возможность признаться, я молчу. Хотя уже думаю над тем, чтобы поделиться с Арманом. Попытаться объяснить, попросить, сказать, что сделаю все, чего он захочет и попросит, лишь бы оставил Яну в живых. Пока я только думаю, потому что не уверена, что он послушает. Сейчас он добр ко мне, потому что пытается что-то узнать и докопаться, потому что сомневается. А что будет, когда он узнает? Останется ли он таким же ко мне и станет ли сострадать той, кто виновна в гибели его брата.

Я сомневаюсь.

— Арман, — я уклоняюсь от ответа.

Не хочу ему врать и дальше.

— Ладно, давай о другом. Хорошие моменты в жизни были?

— Пожалуй. Первый класс, колледж, работа… я любила помогать людям.

— Что-то мало у тебя впечатлений на твои двадцать три.

— Мало, — соглашаюсь я. — Это потому, что я не сильно активная по жизни.

— Или родители тебя подавляли, — сухо говорит мужчина.

— Или поэтому, — я решаю не спорить с ним. — А тебе сколько лет?

— Больше, чем тебе, — смеясь, говорит он. — Тридцать пять.

Я киваю. Примерно так я и думала. Между нами повисает неловкая пауза. Я лежу, плотно прижавшись к мужчине, а он обнимает меня за спину и даже позволяет себе легкие поглаживания.

— Что будет, когда ты все узнаешь? — вдруг спрашиваю я.

Наверное, я осмелела настолько, что готова услышать собственный приговор, но его не следует.

— Зависит от того, что я узнаю, Катя.

Я замолкаю, не зная, как на это реагировать. Он узнает, что я ни в чем не виновата. И что потом? Разозлится, выгонит, оставит при себе? Я не могу представить, что будет со мной. Арман он… другой. А вот остальные. Дадут ли они ему просто взять и отпустить меня, а если нет, то в качестве кого я останусь.