Он замахивается еще раз, но не успевает ударить, потому что в этот момент дверь открывается, и я слышу:

— Дикий, хирургу нужна медсестра. Велели привести девчонку.

— Чего? — он резко разворачивается к зашедшему и зло говорит: — Найдите кого-то другого.

— Дикий, — ему возражают и по его недовольному вздоху понимаю, что ему это не нравится.

— Иди, сейчас она выйдет.

Вошедший закрывает за собой дверь, а мужчина разворачивается ко мне, подходит, наклоняется чуть ближе и говорит:

— Поможешь хирургу, потом мы с тобой разберемся.

Он резко дергает меня за подбородок, вытирает тыльной стороной ладони кровь из моей губы и толкает к двери.

— Идем, — меня тут же хватают за руку и ведут куда-то в сторону, проводят по коридору и открывают дверь в комнату, похожую на переоборудованный медицинский кабинет.

Я щурюсь от ослепительно белого света и несколько секунд привыкаю к нему. Арман лежит на высокой кушетке, а доктор тут же показывает мне, что делать. Я мою руки, надеваю протянутый халат, заправляю волосы в шапочку и надеваю стерильные перчатки.

Я не знаю, в сознании ли Арман и некоторое время топчусь на месте, не решаясь подойти к кушетке.

— Иди сюда, — командует мужчина. — Мы должны вытащить пулю, — говорит он и подкатывает столик с инструментами.

— Наживо? — запинаясь, спрашиваю я.

— Да, он не хочет делать наркоз.

— Но…

— Просто иди сюда, Катя, — вдруг отдает приказ Арман, и я вздрагиваю.

Не успеваю даже бросить взгляд в зеркало, чтобы посмотреть на лицо, и быстро подхожу к мужчине. Врач протягивает мне зажим с тампоном, а сам что-то ищет среди расставленных инструментов. Я бегло смотрю на Армана и замечаю его прищуренный и злой взгляд.

— Кто это сделал? — глухо спрашивает он.

Я открываю рот, но в этот момент хирург приступает к работе. Стон Армана эхом раздается в помещении, вынуждая меня сжать зубы и сдержаться от вздоха, потому что я даже представить не могу, насколько это больно. Я стараюсь ослабить его боль, хватаю со стола влажную ткань и прикладываю к его лбу. Сцепив зубы, Арман рычит, но чуть расслабляется, чувствуя холод.

— Тише, тише, — лепечу я, а сама помогаю врачу и промакиваю кровь.

Арман откидывает голову назад и тяжело дышит сквозь зубы. Я сжимаю руки в кулаки и пытаюсь не думать о том, что ему больно. Что со мной? Я присутствовала на операциях по несколько раз в день, так почему сейчас я впервые вхожу в положение пациента и думаю о том, каково ему. Я сама не замечаю, как обхватываю свободной рукой ладонь Армана и чувствую крепкое сжатие в ответ. Его трясет, он едва дышит, а я промакиваю кровь и молюсь, чтобы все закончилось.

Звук падающей в лоток пули заставляет меня облегченно выдохнуть и тихо прошептать:

— Все закончилось, слышишь? Все закончилось.