Звуки стихли, словно Эмиль ушел к себе в комнату.

Я прислонилась к двери, прислушиваясь, но было тихо. И поймала себя на мысли, что делаю то же, что и прежде – прячусь. Только теперь не от его злости, а от своей. Вздохнула, прижимаясь к двери ладонями, и вышла из комнаты.

Эмиль и вправду был у себя: сидел на кровати и разбирал пистолет. Сгорбился, отчего белая сорочка натянулась на спине. Пиджак он снял, расстегнул и закатал рукава.

Услышал, как я подошла сзади, но даже ухом не повел. Подумав, я села рядом и облокотилась на его плечо. Мышцы под моей рукой рефлекторно напряглись. Мне не хотелось ни скандалить с ним, ни слушать признания, ни заниматься сексом – просто сидеть и смотреть, как он чистит оружие.

Движения были резкими, я видела плотно сжатые губы, напряженное лицо – Эмиль злился, ноздри раздувались шире обычного.

– Если я не беременна, ты уйдешь, – сказала я.

– Ладно, – буркнул он.

Но я хотела, чтобы он целую вечность сидел на моей разобранной постели, злой и раздраженный, и чистил оружие, мне больше ничего не надо.

Я потрепала его по спине, встала и ушла к себе.

Через неделю мы еще раз съездили в медицинский центр, и я сдала кровь. Оказалось, делать это нужно не единожды, и Эмиль задержался у меня еще на два дня. За это время я успела написать заявление на угон «мерседеса», потому что маячок перестал передавать сигнал, и даже убралась в квартире. Не из-за Эмиля – просто так.

А потом врач познакомилась с результатами, сочувственно покачала головой и сказала, что нужно пытаться еще, деликатно намекнув на возраст Эмиля и стрессовые факторы. К тому моменту я так сжилась с мыслями о любом исходе, что почти ничего не ощутила.

Разве что немного разочарования.

На парковке я улыбнулась, радуясь яркому солнцу и села в машину с легким сердцем. Эмиль, прячась от мира за темными очками, завел джип и резко сдал назад, глядя не в зеркало, а обернувшись. А я-то думала, где подцепила эту привычку.

Мы и слова друг другу не сказали, и покатили, вроде, по направлению к моему дому.

– Надо кое-что уладить, – сказал Эмиль, я заметила, что его рот напряжен и сжат. Но не зло, он на чем-то сосредоточился, может быть, на движении, мы как раз выезжали на оживленную Красноармейскую. – Съездим к Андрею.

– Зачем? – нахмурилась я.

С Андреем я с тех пор так и не поговорила. Сначала была в панике от возможной беременности, потом позвонила ему, но он сбросил звонок – второй раз я звонить поостереглась.

– Из Москвы приехали, – пояснил он. – Не бойся, я сам их вызвал.

Не бояться? Беспечную радость от этого яркого и бодрого, хоть и жаркого утра смыло без остатка. Я хмурилась, глядя в окно на проплывающие витрины, некстати вспомнила, что когда-то хотела купить набор тарелок и вот оно, время выдалось… Только Эмиль опять все испортил.