Похоже, я пропустил момент становления личности моей сестрицы. Обычно она не более чем неоправданно высокомерная сука, палец о палец не ударившая, чтобы купаться в шоколаде. Уповающая на мою щедрость сейчас. И подыскивающая богатенького мужа на будущее. С каких пор в ней взыграл альтруизм?

— Да, — шепчет Анечка, поправляя, наконец, кофточку. — Я когда очнулась, она мне все рассказала.

— Что все? — подозрительно щурюсь.

— Ну что я сирота. Из другого города приехала. И что в Москве у меня кроме неё и нет никого.

Тяжело вздыхаю. Голубые глаза тут же начинают в панике метаться. Будто она услышала в моем вздохе нечто большее. Может оно там и было. Понимаю насколько удручающая ситуация складывается. Сирота. Из другого города. Слепая. К тому же ничего не помнит…

Ладно. Об этом я подумаю завтра. Отхожу на безопасное расстояние, которое оказывается, по моему внутреннему радару, аж у холодильника, что в противоположном углу кухни.

— Что ж. С Ларой я позже разберусь. Ты есть хочешь? — стараюсь звучать дружелюбно, потому что бесит меня этот ее зашуганный взгляд.

— Х-хочу, — бормочет Аня. — Я сюда потому и пришла, что перекусить хотела.

Открываю холодильник и начинаю выкладывать продукты.

А она словно оправдываться продолжает:

— А тут эта чашка упала…

— Ты что же тут одна торчишь?

— Не совсем. Лара в пятницу приезжала. А ещё тетя Надя в будни была.

Да они совсем охренели?! Сегодня уже воскресенье! Незрячую девчонку одну в доме заперли!

Надежда тоже получит по пятое число. Помнится, я требовал, чтобы прислуга докладывала мне обо всем, что в доме происходит. Поднимаю взгляд на Аню, которая вытягивая ногу, пытается дотянуться до пола. По-моему скромному мнению, она — достаточное «происшествие», чтобы не забыть сообщить.

Подхожу ближе. Вплотную. Задерживаюсь дольше, чем того требуют обстоятельства. Обнимаю стройную талию.

— Что вы...

— Наверно стоит напомнить. Глеб, — представляюсь, игнорируя ее бормотание.

Притихла. Хрупкая такая. Снова напоминаю себе, что я животное. Подтягиваю девочку ближе и спускаю со стола.

— Усаживайся. Сейчас омлет сварганю, — замолкаю, глядя, как она нерешительно мнётся, пытаясь прикрыть трусы ладошками. Ногой по полу водит в поисках своей одежды.

Дьявол. Опускаюсь на присядки, беру в руку шортики.

— Ногу подними. Помогу одеться.

— Я сама могу, — тихо выдавливает.

— Я устал сегодня, как черт. Давай ты спорить не будешь, а сделаешь то, что я прошу, — требую, изучая ее лицо снизу вверх.

Губку закусывает. Нащупывает пальчиками край столешницы. Опирается. Приподнимает ногу. Скольжу глазами вниз по идеальному телу. Цепляюсь взглядом за мокрое пятнышко на хлопке. Цепенею, проглатывая желание. По затылку мурашки разбегаются.