— Паша, я позвоню, когда нужно подъехать ко входу.

Отключился и посмотрел на понравившуюся мне женщину.

— Я увидел тебя… то есть, вас и вы мне понравились. Вот так с первого взгляда. И простите за назойливость. Я не пытаюсь понравиться в ответ…

И где моя уверенность? Почему я мямлю, будто подросток? И даже голос в конце предложения начал ломаться, будто я в переходном периоде.

— Я давно не верю мужчинам, Гриша. Не верю словам, особенно красивым, — сказала она, глядя мне в глаза.

— Тебя кто-то очень сильно обидел, — проговорил я, не спрашивая, а утверждая, перейдя на «ты».

— Ты даже не представляешь, как сильно, — сказала она. Потом вздохнула и посмотрела на дверь входа в клуб и спросила: — Не хочу возвращаться. Раз ты на машине, может, подвезёшь?

— Конечно. Только если свой номер телефона дашь.

— Дам, — сказала она серьёзно.

* * *Елена

Пять лет жизни и работы пронеслись так быстро, будто прошло всего одно мгновение.

Многое изменилось за это время, многое — нет.

Но не без гордости могу сказать, что я многим женщинам и детям помогла.

Мой центр-убежище стал настоящей обителью, где можно заживить и исцелить раны — не только физического плана, но и душевные.

О моём центре сняли несколько передач. Написали в газетах, журналах, часто упоминают в новостях и только в хорошем смысле.

Мой центр получил много наград, и его признали самым лучшим не только в стране, но даже в мире.

По подобию моего центра стали строиться и другие."

"И когда прошло пять лет, мы с коллективом и нашими воспитанниками, не пациентами, а именно воспитанниками и воспитанницами, отпраздновали первую значимую дату. Вот тогда я и поняла, что всё сделала правильно.

И быть может, я должна была пройти через всю ту жесть, в которой оказалась, чтобы понять и ощутить не понаслышке, что чувствует женщина, подвергшаяся насилию.

Судьба дала мне не только испытание, но и возможность, чтобы я смогла исполнить своё миссию.

Я знаю, что на верном пути. Я очень довольна собой и своим делом.

Родители тоже радуются моим успехам, но я знаю, что по ночам моя мамам продолжает плакать. Она ходит в церковь и молится, прося у Бога и всех Святых простого женского счастья для меня.

Счастье.

Я не знаю, что это.

Хотя, возможно, я уже счастлива. У меня есть крыша над головой. Я сыта и хорошо одета. Я богата и имею возможность помогать другим.

Но внутри — звенящая пустота, которую спустя полтора года после тех страшных событий я начала пытаться заполнить.

И тогда-то я поняла, что не могу встречаться с нормальными мужчинами.

Он мог быть симпатичным, хорошим, добрым, внимательным, адекватным, здоровым психически и устраивать меня абсолютно по всем пунктам, но когда дело доходило до секса, я понимала, что не чувствую ничего.

Абсолютно.