У моей психики тихая истерика, и по телу каждые пять минут пробегает судорога.

Я иду на кухню и достаю из холодильника бутылку вискаря. Откупориваю. Пью, задыхаясь, несколько глотков прямо из горла.

Алкоголь течёт по подбородку на воротник поло. Срывая пуговицы на горловине, скидываю его с себя на пол.

Окидываю кухню невидящим взглядом и пытаюсь представить в деталях, что здесь происходило.

Жесть."

"Это просто чудо, что Аня не пострадала. Психически больные в момент аффекта становятся в два раза сильнее, чем обычный человек их веса и пола. Фактически… соотношение такое же, как если бы вместо матери, был я.

Делаю ещё несколько глотков из бутылки и чувствую долгожданный лёгкий туман в голове.

Ещё несколько глотков обжигают пищевод.

Ставлю бутылку на столешницу.

Оставаясь внешне совершенно спокойным, иду в подсобку. Нахожу в инструментах лом и возвращаюсь с ним на кухню.

— Аааааа! — срывает меня.

Одним точным движением сбиваю со стены держатель ножей и ещё по инерции несколько секунд сношу все, что попадается мне под руку.

Несколько кружек, тарелки, чайник, тостер… пофигу…

Взгляд падает на сотейник, стоящий на плите.

Моя девочка приготовила ужин, и он снова у нас сорвался.

Ком застревает в горле.

Это же неправильно! Я должен попробовать.

Будто совершая принципиальный акт медитации, достаю чистую тарелку, накладываю себе, как оказывается, овощное рагу с мясом и сажусь с ним за стол.

Отправляю вилку в рот и жую. Вкусно… Очень.

От этого становится ещё больнее.

Я забираю бутылку вискаря шлифую съеденное, выпивая бутылку почти наполовину.

Забираю лом и поднимаюсь на второй этаж.

Здесь у меня есть одно очень важное дело…

Дохожу до конца коридора и открываю дверь.

Здесь везде запах матери. Она брызгалась своими любимым духами. Это я ей их подарил. В восьмом классе. Пол года работал грузчиком после школы.

Я оставил этот запах специально, как якорь, надеясь, что когда-нибудь матери станет легче, и она приедет жить в эту комнату.

Мозг отключается. Я плыву. Меня кидает и шатает в разные стороны.

Уходи! Слышишь?! Я не жду тебя больше!

Звон разбитого зеркала оглушает, но не останавливает. Я продолжаю крушить все, что попадается под лом.

Щепки летят в лицо…

— Лёша… — за моей спиной раздаётся тихое и испуганное. Оно, как выстрел.

Я — долбанный эгоист. Конечно, я ее разбудил.

Оборачиваюсь и смотрю на Анечку, которая босая стоит в дверях спальни и хлопает шокированными глазами.

— Я думала что-то случилось, — качает она головой, оглядывая меня.

— Ты пришла меня спасать? — ухмыляюсь, разжимая ладонь, в которой был зажат лом.

Он с тяжёлым звоном летит на пол.

— Я не знаю, — шепчет она. — Просто пришла… Здесь везде осколки.