— Нет, дорогая, пока с Финляндией придётся повременить, — покачал головой Алексей. — Понятно, что тут вот, на нашем Буге, всё обжитое было, потому как стояли здесь долго. А там ведь на севере край совсем дикий. Балтика рядом, погода ужасная, вокруг болота, неустроенность, в самую ведь осень мы туда прибудем, а у тебя дети на руках. Нет, не стоит так рисковать. Вот уж как полк встанет на постой, как обживёмся, так следующим летом и вы к нам приедете. Пока же в поместье самое то вам будет перезимовать. Скучно уж точно в усадьбе не будет. Милица, мама, дети, сестра Анна, дела хозяйские… Да ты и глазом не успеешь моргнуть, как время разлуки промчится.

— Всё у тебя легко на словах, — проворчала жена. — Совсем ты меня не любишь, Лёшенька, опять одну оставляешь.

— Люблю, очень люблю, — обнял тот супругу. — Ну не капризничай, милая, ну какая же ты одна, вон ведь как нас много. Иди ко мне, — и прижал её к груди.

— Батюшка, а может, всё же с нами? — спросил тюкающего топором отца Валентина Соловьёв. — Как же нам без полкового священника? Мы ведь как дети ваши, все полторы тысячи служилых душ.

— Нет, Ванюша, здесь сейчас моё место, — отложив топорик, произнёс тот. — И земля эта моя, родная. Могилки близких тут. А ещё и приход мой здесь, милый, мне предписано духовно служить. На время войны ведь я его оставил. О том мы и с Алексеем Петровичем изначально уговор вели. Ты не беспокойся, Ваня, господь всё управит. Не останетесь вы без полкового священника. Время только нужно.

— Эх, жалко, — смахнул пот со лба Шилкин. — Привыкли мы к вам уже. Коли постояли бы здесь подольше, так не просто из брёвен, а из камня бы церковь выстроили.

А так вот, только стены поднимем, не до куполов уже будет, идти ведь совсем скоро нам."

"— Да господь с тобой, Акимушка, и так вон какая красота получается, — улыбнулся батюшка и опять взял топор. — Высокий, красивый, издалека на крутом берегу храм будет виден. А за купола вы не беспокойтесь. С плотницкой артелью уже сговор был, за лето она всё сработает. Тем более в этой артели треть с местного прихода, на совесть всё сделают. Бог даст, будете в этих краях, ещё и службу в храме отстоите.

— Ну да-а, судьба солдатская она така-ая, — пробасил Михаил.

 — Никогда не знаешь наперёд, где дорожка твоя. Глядишь, и правда сюда на юг ещё придёте, робяты. Небось, не усидит в долгом покое турка, опять шоволиться начнёт. Так что и я дарственную фузейку сберегу — как знать, может, и унтер Леонтьев вам ещё в походе сгодится?

— А чего бы не сгодится, ещё как сгодится! — зашумели работающие на стройке егеря Дозорной роты. — Мы, Миша, с тобой навек потому и не прощаемся. Ты хоть и уволенный с полковой службы, а всё равно наш.