Тем более с тем сержантом вы-то, почитай, на одной ступеньке, в одном чине пока что состоите, а тем паче на охраняемом им и его людьми посту находитесь, а не на каком-то там постоялом дворе. Всё ли понятно?

— Так точно, ваше высокоблагородие, понятно! — Фельдъегерь вытянулся и, не выдержав, закашлялся.

— Караульный! — крикнул Егоров, и в дверь заскочили сразу два егеря и капрал с примкнутыми штыками на фузеях. — Капрал, фанен-юнкера накормить, в баню его свести и временное сухое дать. Скажите, чтобы его мундир Акулина выстирала и потом хорошо просушила. И водки ему ещё, что ли, после бани дайте.

Видите, в дальней дороге он захворал."

"— Да не нужно, спасибо, господин полковник, — замотал головой вновь покрасневший фельдъегерь. — Мне послезавтра опять ведь в дорогу, я сам…

— Пошли, пошли, — потянул его за рукав капрал. — Не слышал, что их высокоблагородия велели? Пошли, говорю.

А Алексей в это время уже вчитывался в письменный приказ.

«…Не позднее десятого мая сего года отдельному особому полку егерей начать движение к Санкт-Петербургу. Прибыть в оный не позднее середины сентября. Полковнику Егорову А.П. быть готовым представить свой полк всемилостивой императрице Екатерине II.

Президент военной коллегии, генерал-аншеф, граф Салтыков Н.И.»

Размашистая подпись, число, печать.

«Ох ты ж, ёлки-палки! — Алексей взялся руками за голову. — Ведь чувствовал что-то неладное! Все эти недомолвки и странности с отправкой от Дуная. Зачем же Санкт-Петербург? Зачем так далеко полк гнать, когда для егерей и здесь, на юге дел море? Ничего не понятно! — били в голове тревожные мысли. — Так, а может, это как раз то, о чём Генрих Фридрихович случайно в разговоре обмолвился? Что его вместо Суворова в Финляндию переводят, и хорошо бы там, в карельских лесах своих егерей под рукой иметь? А ведь в Финляндию путь как раз через северную столицу проходит!»

Логическая цепочка в голове наконец выстроилась, и всё встало на свои места.

«Стоп, стоп, стоп, а при чём здесь тогда — “быть готовым представить полк императрице?” — опять выскочило занозой в мозгу. — А кто же его знает, может, так и положено? Может, так и принято все проходящие через Санкт-Петербург и прославившиеся в Турецкую войну боевые части своей личной монаршей милостью одаривать? Ну, покричат мои егеря при большой свите государыне “ура”, и ей ведь, и нам будет приятно.

Глядишь, рублём, а то и двумя каждого служивого одарит — чай, не обеднеет с того казна? Жаль вот Николаев покидать, только-только ведь опять обживаться тут начали. Скоро весна, всё здесь в цвету будет, тепло, сухо, а нам в северную хлябь и в болота топать».

И ничего тут не поделаешь, дело военного — приказ исполнять, а приказ вот он, прямо перед ним на столе лежит: «…Прибыть не позднее середины сентября».