— Уже вон, смотрите, смеркается, ночь скоро. Пока я полк подниму, пока ему задачу поставлю, опять же нам кони нужны, пешком-то нам далеко не уйти. В темноте даже если мы и выдвинемся, всё равно никак не успеем и треть тракта проверить. Только насторожим большой суетой «этих». Затаятся они, а своё дело всё равно сделают.

— И что ты предлагаешь, просто так вот сидеть и ждать?! — воскликнул барон. — Хотя бы оцепление у дороги успеем выставить, ну и часть её даже проверить сумеем!

— Девять пуль в карете, девять пуль в карете, — повторял тихо Лёшка, думая о своём.

— Чего ты там бормочешь, Егоров? — пристально посмотрел на него генерал. — Его-оров?! Ау!

— Генрих Фридрихович, а может, не надо никакое прочёсывание? — поднял тот глаза на барона. — Может, ну его, и пускай себе в карету стреляют?

— Ты чего это, рехнулся?! — воскликнул изумлённый генерал. — Заболел, может?!

— Да не-ет, ваше превосходительство, — сощурив глаза, хмыкнул тот. — Со мной-то всё, слава богу, в порядке. Я вот что вам предлагаю. Если мы истинное лицо пруссаков и британцев османам покажем и спасителем в их глазах окажемся, это ведь нам на переговорах сильно зачтётся?

— Само собой! — аж привстал в волнении со своего места генерал. — Ты чего это задумал, Егоров? А ну-ка, давай, быстро говори!

— Да я-то скажу, Генрих Фридрихович, — улыбнулся Алексей, — план в голове у меня сейчас созрел. Интере-есный! Только у меня одна просьба к вам сначала будет.

— Какая ещё там просьба?! — нахмурился барон. — Давай уже скорей, не тяни кота за это самое, полковник!

— Ваше превосходительство, вы ведь состоите в добрых отношениях с Потёмкиным?

— Ну как в добрых… — пожал плечами барон. — В молодости служить довелось в гвардии. Хулиганили немного вместе, дело же это такое. Да и потом… Я не понял, а при чём здесь вообще Потёмкин? А ну-ка хватит тут улыбаться, давай, договаривай!

Пару часов спустя князь, сидя напротив фон Оффенберга, погрозил ему пальцем и произнёс:

— Ну смотри мне, Генри, если вдруг кого из турок по вашей вине ухлопают, своей головой лично ответишь, и ещё башкой этого Егорова. Если бы мы с тобой в кабаках по молодости Семёновцам и Преображенцам морды не били, сам знаешь, куда бы сейчас послал! И разговора бы даже никакого не было! Знаю, что ты на выдумки хитёр, и этот твой любимчик Суворова — Егоров! Чтоб ему! Тоже тебе под стать! Смотри-ка чего удумал стервец — карету мою басурманам отдать! С другой стороны, если дело всё как ты говоришь выгорит, очень даже интересно у нас с турками может получиться.

Потёмкин задумчиво постукивал пальцами по полированному столику из красного дерева.

— Федька! — крикнул он, и в шатёр влетел адъютант.

— Передай, чтобы карету мне запрягали, да скажи, что недалеко поедем, до турецких шатров.