Через четверть часа починивших телегу фуражиров остановили вынырнувшие из-за кустов люди с ружьями. Они быстро и сноровисто обшарили телегу, скинули в обочину поляков, и перед ними предстал страшный человек со следами старого ожога на лице."

"— Поможете нам — останетесь живы! Это я вам обещаю, — перевёл стоящий с ним рядом. — Обманете — умрёте страшной смертью. Верите мне? — и он вынул из-под сетки длинный кинжал.

Телега с двумя грязными мужиками заехала по южной дороге в пригород Варшавы в обеденное время. Стоящие на посту жолнёры, ожидающие смены, мельком взглянули на жерди и спросили, куда их везут.

— Pan Józef kazał nas zaprowadzić na most[13],— равнодушно пожав плечами, ответил один из ездовых. — Tam chcieli punktować rzędami, tak jak przed wałem[14].

— Неужто генералы думают, что русские смогут к мосту пробиться? — спросил тот, у которого при себе было длинноствольное старинное ружьё. — Вон тут сколько всего для обороны настроили.

— Я не знаю, мы люди маленькие, сказали везти, вот мы и везём, — ответил Ходкевич. — Мне вообще не повезло, подручный немой, — кивнул он на сидящего с вожжами в руках товарища. — Не поговоришь даже. Да и вкружную погнали, выезжали-то с того, который у ручья, прохода. Потом вот сюда по объездной дороге порожними отправили. Даже поесть не успели, в животе гул, как будто с костёла колокола звонят.

— Мы и сами ещё не обедали, — вздохнул тот караульный, у которого при себе была длинная пика. — Езжайте, проезд тут нам не загораживайте, совсем скоро конный разъезд здесь проскачет.

Телега въехала за вал и покатила в сторону видневшихся вдалеке предместий.

— Батарея у реки, — тихо бормотал правящий лошадьми Лужин. — Четыре пушки. А вот новые линии частокола у второго вала. Похоже, там и ров глубокий выкопан.

— Тихо, Евграфович, — прошептал Ходкевич. — Прими правее, похоже, тот самый конный разъезд едет.

Неспешным аллюром со стороны предместий приближалась пара десятков улан. Всадники равнодушно окинули взглядом телегу с двумя грязными мужиками и проскакали дальше.

У второго вала, за которым виднелись жилые дома, телегу даже не остановили. Один из караульных только что-то вопросительно крикнул, Ходкевич махнул рукой, показывая на город, и она вкатила в предместье Варшавы — Прагу. Медленно передвигаясь по улице вдоль реки, переодетые егеря крутили во все стороны головами, примечая возводимые горожанами баррикады. Смотрели на устраиваемые предмостовые укрепления с установленными на них пушками и на насыпные валы.

Пожав удивлённо плечами, работающие у моста выгрузили из телеги жерди, и пустая телега покатила дальше.

— В свой проезд нам, Сёма, нельзя возвращаться, — тихо проговорил Лужин. — Там телегу и лошадь караульные могут припомнить. На южной дороге мы уже были и всё там видели.