— Всё, время поисков к концу подходит. Скоро у своих в лагере тоже отъедимся и согреемся.

— Да, маненько ещё потерпеть, — кивнул сержант. — Ладно, Ванюш, смотрите пока, а мы к подпоручику. Покажу, чего нового за утро наглядели.

Пятёрка егерей, взяв правее просёлка, словно стая волков след в след заскользили туда, где был скрытый стан отряда.

Подпоручик, выслушав сержанта, подправил немного схему укреплений и дорисовал на валу с южной стороны ещё две замеченные егерями пушки."

"— Они у них фашинником прикрыты, — пояснял Цыган. — Раньше никак не разглядеть их было. А сегодня вал правили, вот и открыли. Большие орудия, на полупудовые гаубицы наши похожи. А вот тут у них, видать, пороховой склад для всего этого участка, — показал он на схеме. — Да, вот тут, левее проезда. Там перед фуражирским обозом крытая кожей повозка разгружалась, на какой боевой припас обычно возят.

Глядя, как уверенно и чётко вносит изменения на бумаге подпоручик, Цыган уважительно хмыкнул.

— Красота-а, Сергей Фёдорович, с такой-то вот картой и штурмовать легче. Сразу понятно, где свои батареи поставить, где колонной, а где россыпью лучше наступать.

— Ещё бы знать, что впереди за этим внешним валом, — вздохнув, проговорил Плещеев. — Никак туда не пролезешь, а ведь до городских предместий ещё версты три.

Караул из трёх егерей прошёл к укрытой ветками палатке, возле которой сидели командиры.

— Ваше благородие, мы с ночного секрета сменились, — доложился старший, темноволосый, коренастый егерь. — У нас за ночь два конных дозора поляков по дороге проехало, и вот совсем недавно обоз из десяти телег. Правда, девять дальше уехали, а одна встала. Чего-то там неполадки какие-то, что ли, у неё. Как из разговора поляков мы поняли. Старший обоза вроде сказал этим, которые с телеги, дескать, догоняйте или обратно возвращайтесь.

— Да и бог с ней с этой телегой, — отмахнулся Плещеев. — Отдыхайте. В ночь вам опять туда же заступать, — и продолжил разглядывать лежащую на коленях бумагу.

«Фуражирский обоз, телега с поломкой, два дня до отхода к русскому лагерю», — что-то такое крутилось в голове у Лужина. «…Ещё бы знать, что впереди за этим внешним валом», — всплыло сказанное Плещеевым.

— Фуражировать они будут дня три, — проговорил он, словно бы цепляясь за один из обрывков своих мыслей. — Три дня, три дня…

— Ты про что там, Фёдор Евграфович? — поднял на него глаза подпоручик.

— Да вот в голове всё крутится, Сергей Фёдорович, никак из неё этот малый обозец всё не выходит, — проговорил задумчиво Цыган.