Попробую сам на приём к Салтыкову попасть, места в Польше и Литве лесистые, самое раздолье там для наших егерей."

"— Думаете, отпустит нас высокопревосходительство в Польшу? — покачал в сомнении головой Рогозин. — Вря-яд ли, Алексей Петрович. Это же полторы тысячи вёрст топать до Варшавы! Действительно, за это время проще, как говорит Славка, Репнину от Риги на Вильно корпус генерала Кнорринга послать и всё там разом закончить. Да даже и от турецкой границы войска с Суворовым можно двинуть и Варшаву занять. Думаю, до зимы управятся они с мятежниками.

— Да нет, зачем до зимы? — не согласился Хлебников.

 — Вот увидите, господа, пара месяцев — и всё успокоится. Разгоним спесивых панов по своим норам!

Месяц шёл за месяцем, но от западной границы в столицу всё продолжали лететь тревожные вести. Костюшко, стремясь достичь широкой крестьянской поддержки, издал так называемый «Полонецкий универсал», в котором обещал освободить крестьян от помещиков. Было и ещё много популистских указов. Его армия росла и достигла уже восьмидесяти тысяч человек. Она контролировала основные районы Литвы и Польши, отдельные же отряды даже выходили к границе, угрожая Минску.

Подошедшие с запада пруссаки с примкнувшими к ним остатками русского гарнизона Варшавы осадили её, но взять так и не смогли. Восстание началось и в прусской части Польши, перерезав пути снабжения пруссакам, что вынудило их отойти к своим границам. Австрийцы, воспользовавшись ситуацией, заняли Краковское воеводство и остановились, не предпринимая дальнейших активных действий. Этого куса земли им было вполне достаточно. Пассивность пруссаков и австрийцев, бессистемность и вялость ведения боевых действий русским командованием создали обстановку, позволившую Костюшко нарастить свои силы и организовать мощное партизанское движение на территориях, закреплённых по Второму разделу за Пруссией и Россией. Только на белорусских землях народ склонялся к России. На всех остальных поддержка населения была всецело за мятежниками.

— Проходите, господин бригадир, — генерал-поручик Берхван приветливо кивнул Егорову. — Что привело доблестного командира гвардейских егерей к начальствующему над гвардейскими гренадёрами?

— Пётр Фёдорович, я к вам с просьбой от всего полка, — проговорил Егоров.

 — Вы ведь сейчас не просто обычный полковой гвардейский начальник, а ещё и главнокомандующий над всеми столичными войсками. Напрямую матушке императрице рапортуете о делах во вверенном вам гарнизоне. Не могли бы вы походатайствовать за гвардейских егерей, кои тоже есть ваши подчинённые?

— А что хотели-то, Алексей Петрович? — нахмурился тот. — Полк вроде как ваш устроен, всё, что вы просили, сполна получили.