Мимо проплывают парочки - заботливые мужья сопровождают будущих мам, обнимают с такой осторожностью, словно они фарфоровые.

Вот такой должна быть настоящая семья, в которой ребенок желанный.

- Да, - рявкает в трубку Вика, и я поспешно отворачиваюсь, чтобы душу не травить. Смотрю на зеленый больничный парк.

- Извини, что уехала и тебя там бросила, - тараторю. - У меня тут…потом расскажу. Сможешь забрать меня от больницы? Сама сядешь за руль.

- То есть это нормально по-твоему? - с раздражением переспрашивает Вика. - Позвонить и ждать, что я по первому требованию метнусь к тебе.

Она нападает и нападает, я молча слушаю, тру глаз. С сомнением кошусь на свою машину - ну плохо мне, не могу я сама за руль.

- Вик, - перебиваю поток ее претензий. - Так ты приедешь или нет? Мне ждать тебя?

- Рождественских своих жди, - вдруг припечатывает она. И ее голос снова срывается. - Они уже все знают. Я рассказала про беременность и про аборт, и что ты…

Перестаю ее слушать, когда замечаю влетевшую в ворота спортивную иномарку Арона. И сразу силы в негнущихся ногах берутся откуда-то, роняю телефон и почти скатываюсь по ступенькам.

Бегу в сторону своей машины, на ходу нашариваю в кармане ключи."

"Он замечает меня, как я несусь по парковке. И выруливает наперерез, заставляя резко остановиться. Он в последний момент тормозит, я налетаю на капот и падаю.

Водительская дверь распахивается, и вокруг все смазывается, забор и деревья, чужие машины, люди, серый асфальт.

Сумка отлетела куда-то в сторону, но ключи крепко зажаты в кулаке.

Его высокая фигура стремительно огибает машину. Арон хватает меня за воротник блузки и рывком ставит на ноги. Вижу его лицо, белое, как стена, с темными кругами под глазами.

И вскрикиваю, съеживаюсь от замаха его руки.

Удара не следует, ладонь замирает в сантиметрах от моей щеки. Он длинно витиевато матерится. И отталкивает меня на капот.

Капот теплый. Грею об него заледеневшие руки. Несмело смотрю на Арона, как он лицо растирает и небрежно ерошит волосы, пялится на вход в клинику.

Не матерится больше, молчит.

Боюсь дышать.

Он за мной так ломанулся. Значит, сейчас ему не плевать. Может, всегда было не плевать. И в тот день тоже, когда он ключ от квартиры вернул на полочку у зеркала.

Я сказала, что съезжу в универ и вечером вернусь. И я вернулась, приехала к его дому. А потом наткнулась на новости про Николаса. И подняться в квартиру не решилась, ведь не может быть нам хорошо.

Если кто-то такой же близкий сходит с ума.

- Ты зачем это сделала, Алиса, - наконец, говорит Арон. Смотрит куда-то поверх моей головы. - Кто тебе разрешил. Что у тебя с мозгом. Как давать тебе свободу. Если ты дура. Мой ребенок был? - он опускает глаза к моему лицу.

Взгляд потемневший, пустой, кажется, он не видит меня и голоса моего не услышит.

Киваю.