Выяснилось, что я должна стать невестой ночи, монашкой. Меня начали готовить к обряду посвящения.

Зурим замолчала. Было видно, как воспоминания о тех днях невыносимо терзают душу.

– Я каждую ночь проводила в слезах, не могла принять волю небес, не могла смириться, что никогда-никогда не стану матерью. И вот накануне обряда Абеллиин снова пришёл ко мне.

Зурим опять начала бить дрожь.

– Я решилась, Глаш. Невесты ночи после обряда уже не могут забеременеть. У меня оставалась последняя возможность. Я знала, как неприятна близость с человеком, который не является твоим суженым, но я всё стерпела ради того, чтобы получить шанс стать матерью.

Глафира прижала подругу к себе. Что ж так светила-то подкачали? Что ж эти дневные и ночные поставили перед таким поганым выбором? Но Зурим молодец. Пыталась бороться с системой, как могла. Она боец.

– Однако Абеллиин разгадал мой план. Перед тем как уйти, заставил выпить снадобье на основе яда жёлтого пустынного паука. Просто влил мне его в горло.

– Противозачаточное зелье? – догадалась Глаша.

– Да. Моя последняя надежда рухнула."

"– Но, получается, снадобье не подействовало?

– Снадобье действует стопроцентно. Не понимаю, как так получилось. Возможно, Абеллиин перепутал бутыльки.

Зурим немного помолчала, потом сказала с философской грустью:

– Знаешь, Глаш, никогда не думала, что можно быть счастливой и несчастной одновременно.

Глафира понимала, что подруга имеет в виду. Она так мечтала о ребёнке. Пошла на хитрость, переступила через себя, наплевала на дурацкие законы своего мира ради счастья стать матерью, а теперь, когда узнала о будущем малыше, радость перечёркивается тревогой потерять только что приобретенную любовь и надежду на семейное счастье. Глаша не представляла, как Бриус отреагирует на неожиданную новость. Она полагала: пока он вряд ли догадался, что доктор имел в виду. Но когда узнает, не передумает ли связывать свою жизнь с Зурим. Будет ли готов к тому, чтобы воспитывать её малыша как своего? Будет ли способен полюбить его так, как восточная красавица полюбила Лаймиетту? В любом случае известие будет для него шоком. Даже для Глаши новость показалась поначалу убийственной. Но если чувства принца к Зурим глубоки и искренни, то он должен осознать, что ребёнок никак не может стать препятствием для счастливой жизни – наоборот.

– Глаш, как думаешь, Сильвий разочаруется во мне, когда узнает?

Зурим опять начало трясти. Чёрт! А ведь в её положении нельзя волноваться.

– С чего вдруг разочаруется? – попыталась поддержать Глаша. – Разве ты разочаровалась в Сильвии, когда узнала, что у него есть дочь?

– Нет, наоборот, обрадовалась.

– Вот и он обрадуется.

– Думаешь? – недоверчиво посмотрела Зурим.