– Вы только гляньте, что творится! Это же… это же… да нет таких слов, чтобы выразить грандиозность творящегося у нас на глазах. Египетские пирамиды, римские развалины, остатки Карфагена и все остальные находки вместе взятые и рядом не стоят с этим артефактом из древней истории! Я уже послал краткий доклад президенту, в котором умоляю его любыми средствами взять участок с Орияром под наш строжайший и неусыпный контроль. Потому что, если недоброжелатели и исконные враги славянизма узнают о наших работах и выводах, они не погнушаются сбросить на датское побережье атомную бомбу.

Дмитрию еле удалось вставить вопрос в экспансивный монолог профессора:

– Что удалось прочитать и понять?

– Все! Все прочитать и все понять! – Академик даже подпрыгивать начал в экзальтации. – Руническая письменность сохранилась идеально! И ее может читать даже любой современный человек, владеющий кириллицей! Теперь уже смело можно утверждать, что самая первая письменность на Земле была наша, славянская, а наши далекие пращуры проживали в Гиперборейском царстве. Сохранились даже выгравированные карты на стенах. И книги! Много книг! Пусть их нельзя открыть и прочитать из-за полной окаменелости, но только одни обложки чего стоят! Анализы показывают, что эти книги сделаны не из бумаги!

– Понял я, понял, Валерий Александрович. – Торговец постарался успокоить ученого одной из усыпляющих структур. – Вижу, что работы у вас много. Но эти секреты пока не должны быть известными всему миру.

– О! По этому поводу не волнуйтесь, – заверил Чудинов. – Все мы перешли добровольно на казарменное положение и пока решили пожить прямо в комплексе. Для этого нам созданы самые благоприятные условия.

– Ну, тогда я убегаю, загляну позже…

– А как же мой доклад президенту? – занервничал академик.

– Не волнуйтесь, все будет нормально. Но в Данию пока еще рано, да и город Медаюрши еще не раскопан. А до того, как все будет готово и обнародовано, мы и побережье застолбим должным образом.

– Ох! Медаюрши… – Молитвенно сложивший руки пред собой, Валерий Александрович хотел, судя по его виду, и здесь оставаться, и на Урал ринуться, и в Орияр зарыться.

– Я сам туда наведаюсь, а вас с коллегами заберу туда, когда здесь основные работы будут закончены.

И понимая, что может здесь надолго застрять в дискуссиях, да и любопытство засосет, заставив рассматривать находки, Светозаров покинул «Олимпийский» и переместился в Кабаний.

– Прусвет, дружище, как дела? Помощь требуется?

– И сами за несколько часов управимся, – заверил Прусвет.