А то подумает, что я его уважать перестал. Хе-хе!

И тут догадался, почему его никто так долго не беспокоит. Наверняка Саша мысленно сразу же договорилась с Эрлионой, и та оградила графскую чету от всего мира. А она, если захочет, то любого остановит. Даже Тителу Брайсу придется прорываться с боем, а уж все остальные завязнут на дальних подступах к спальне. Конечно, если начнется война или произойдет катастрофа, Торговца разбудят, ну а пока он может предаваться неге и удовольствиям… Пока совесть не проснулась!

А она проснулась и стала вопить:

«Потом прохлаждаться будешь! Во время медового месяца!»

Пришлось нежно, аккуратно, но настойчиво выскальзывать из объятий супруги и облачаться в становившуюся с каждым разом все удобнее хаюшь. А потом пошла чехарда прыжков и мелькание иных миров.

В мире Крафы получил сообщение от союзника с просьбой увидеться через сорок пять минут и направился в зал истории. Там Шу’эс Лав передал ему подсмотренную формулу и костяк структуры, благодаря которой и стоял блок в сознании Натальи Кох. Благодарность коллеге, несколько слов насчет его дальнейшего использования в скором будущем, и возврат в свой замок.

Там вручение подсмотренной баюнгом формулы и структуры Тителу Брайсу и краткое обсуждение с его командой технических вопросов.

Затем прыжок на Землю, в обитель Желтых Грез, где он объявил о том, что заберет всех на свою свадьбу.

– Постарайтесь к тому времени все в монастыре выставить на автоматику и автопилоты. Думаю, ничего страшного за пять-шесть часов не произойдет. Потом закину пяток человек сюда. Кого, выбирайте сами. Пока продуктов хватает? В остальном есть нужда?

Нужда была, настоятель тут же вручил список необходимого, и Торговец поспешил в Москву. И там, в «Олимпийском», был приятно поражен масштабностью проделанной работы. Люди облепили уже очищенное снаружи здание из храмового комплекса Орияр не только лесами, но и собственными телами, и с усердием восстанавливали его внешний вид более чем четырехтысячелетней давности. Не меньше археологов, историков и других ученых роилось в здании, которое уже было очищено на две трети. А уж что творилось на зрительских скамьях! Именно там укладывали все находки. Люди работали просто самозабвенно…

На появление Торговца обратили внимание только расставленные по верхнему ряду трибун охранники. А потом, когда он стал прохаживаться по рядам и присматриваться к разложенным находкам, к нему бросился академик Чудинов. Старик посерел лицом, выглядел изможденным, но глаза его лучились восторгом, а голос звенел словно молодой."

"– Дмитрий Петрович! – заголосил он, привлекая к себе недовольные нарушением относительной тишины взгляды.